КЕНТАВР

И, как назло, именно в этом году из Оушена, город на востоке от нас, – приезжает Тим Блекстоун со своей английской чистокровной кобылой, не раз бравшей первые места. Она может выиграть. И все ставки будут на неё, а я останусь ни с чем. А мне этого очень не хотелось бы по ряду причин.

– А меня допустят до соревнований? Я ведь не лошадь.

– Да лишь бы копыта были. Здесь у нас правила простые. Хоть на осле скачи, хоть на муле. Лишь бы быстро! Раньше, когда у меня ещё моргановских лошадей не было, скачку выиграл мул.

Да, самый настоящий мул! И такое бывает.

– Надеюсь, я поскачу один – без всадника.

– Конечно. Так легче. Об этом я договорюсь. Главное с маршрута не сбейся.

– Хорошо. Я приму участие в соревнованиях и принесу тебе победу. Но дай мне слово, что после скачек расскажешь мне, где находится портал и отпустишь меня!

– Даю слово. По рукам! – Джейкоб торжествующе улыбнулся.

Затем пошёл вперёд, веля мне следовать за ним. Мы подошли к огромному амбару. Джейкоб снял тяжёлый засов и вошёл внутрь.

Я – следом. Приятно пахло сеном. Высушенная заготовленная трава и мешки с зерном были повсюду. Слой сена устилал дальнюю часть пола амбара.

– Будешь жить здесь. До соревнований ещё неделя. Амбар тёплый, подстилка мягкая. Никто не беспокоит. Еду принесут. Всё самое лучшее. Направлю своего конюха Питера, он человек умелый, приведёт тебя в порядок – на соревнованиях в лучшем виде будешь. Пару дней отдохнёшь, а потом с Питером устроим пробный заезд с моими лошадьми.

Посмотрим, что умеешь. Ну, вот и всё. Территория ранчо в твоём распоряжении. Гуляй, бегай, купайся в озере, только ни шагу за пределы моей земли!

С этими наставлениями он ушёл, а я остался один, посреди огромного амбара. Говорил Джейкоб хорошо, да вот что-то меня всё равно в нём настораживало. Но что именно? Не понятно. Вроде бы всё было изложено разумно и логично.

Я лёг на мягкую ароматную подстилку из просушенного сена возле дальней стены. Подумал о том, что, возможно, у меня в голове уже искажается восприятие событий.

После многих дней скрытного путешествия, преследования, мне уже везде мерещится подвох. Да, вероятно, это просто усталость.

На следующий день я гулял по просторам ранчо, купался в озере, грелся на солнце, лёжа не зелёной мягкой траве. Вокруг пели птицы, летали бабочки и стрекозы. Всё было бы замечательно, если бы не одно «но»: не смотря на видимость свободы, это был плен. Самый настоящий.