Женщина-город

– Вы видели, Грид, как выглядит Карьянг? Помните чаши в его руках, на коленях и возле ступней? Вот я родился в деревушке на самой верхней чаше.

– То, что видела я, отличается от того, как город видит человек, родившийся и выросший в нем, а в особенности, воспитанный им.

Подробности – вот, что любили все города без исключения. Помнится, отец говорил Киму: «А теперь вернись к самому началу и расскажи так, чтобы я увидел это вместе с тобой». И Ким мог часами рассказывать Карьянгу о своих многочисленных путешествиях.

Казалось, это у него в крови.

– За последние десять лет я исколесил полсвета, повидал множество городов, но ни один не был так величественен и мудр, как мой отец. Карьянг – один из самых высоких городов мира, а ведь он сидит, скрестив ноги. Сердце сжимается, если представить, на какой высоте мы окажемся, если он встанет в полный рост, подмяв одной своей тенью другие города. Но ему это не нужно, он сидит, полный умиротворения, и жизнь на нем течет… – Ким замешкался, подбирая нужное слово, – я бы сказал, анданте[1 - Andante (анданте) – умеренно (муз.

термин)]. Не все восточные города соблюдают структуру Праны, но только не отец. Основная часть города расположена в колыбели сплетенных ног: там самое большое скопление жилых и работных домов[2 - Работный дом – благотворительное учреждение с предоставлением нуждающимся проживания и работы], больниц. Пояс города украшают изумрудные каскады рисовых полей и многочисленные желтые террасы зажиточных карьянгцев. Чуть выше раскинулся пестрый императорский дворец, окруженный дивными садами.

– Я думала, императорский дворец должен занять место выше живота, – усмехнулась Грид.

– Это противоречит структуре Праны. Однако многие города идут на уступки местной знати и позволяют ей забраться себе на шею. Карьянг не такой. Император – лишь символ власти, ее человеческое лицо, а все решения остаются за моим отцом, – Ким даже не подумал скрыть гордость за старика. – У сердца он держит приюты, храмы, алтари. И если в императорский дворец попасть можно только по приглашению, то к сердцу Карьянга прийти может каждый житель в любое время суток.

– Я бы не допускала к сердцу каждого жителя, – холодно отозвалась Грид.

– При всем уважении, в этом разница между востоком и западом.

– Я бы не делила мир по сторонам света, скрипач. Слишком узко мыслишь. Впрочем, по-человечески.

Люмусы переминались с лапы на лапу, перелетали на крыльях с перил на ступени лестницы, прятались в темной траве.