Пятьсот дней на Фрайкопе

Конечно, устанавливать свои порядки в чужом доме Рин не собиралась, поэтому постирала шторы только в гостевых комнатах, где жили она и Джироламо. А две тысячи квадратных метров чистых полов не считается… Конечно, вряд ли Рин еще раз совершит такой подвиг, но зато шесть часов, проведенных в натирании всех возможных напольных покрытий, привели Рин в чувства и успокоили. Легко содержать в чистоте свою квартиру или маленький дом, но содержать резиденцию в одиночку… Рин была не настолько больна. И Джироламо был не настолько выжжен, чтобы на следующий день не запретить ей мытье всех окон…

Окна окнами, но запретить ей мыть слоновий столик он не мог! Самая капризная вещь в доме! Столик занимал место возле софы в гостиной и отчаянно мешал прибираться.

Прятался за софой, когда Рин входила в гостиную, а потом выбегал в самый неожиданный момент и старался наступить ей на ногу.

– У мамы страшная аллергия на все живое, поэтому моя бабушка как-то привезла сюда его. Вплела в него узор, который уже на пять лет пережил ее, – рассказал Джироламо.

После этого Рин поняла: столик – святое. И решила во что бы то ни стало завоевать его расположение.

Ровно в половину девятого Рин впустила ойгоне. Рой шипящих искр бодро ворвался в комнату.

Закрыть окно, открыть и снова закрыть.

Ойгоне звали Тише. Он сложился в приветственную дугу (с Рин он тоже теперь использовал символы фонарикового языка), а затем материализовался в черное шерстяное существо. Сам выбрав себе такой вид, он взял полюбившиеся ему детали животных, в которых превращался, выполняя задания хозяина, и собрал все воедино.

От кошки он взял гибкое ловкое тело, морду позаимствовал у волка, клыки превратил в бивни, на спине вырастил два крупных крыла ворона. Он долго не мог определиться с глазами, поэтому взял два змеиных и два кошачьих, хвост выбрал пушистый лисий, а рядом с треугольными ушами водрузил витые рожки и выкрасил всего себя в столь любимый фрайкопцами черный цвет.

«Хорошо, что он ничего не взял от человека», – подумала тогда Рин.

С Джироламо Тише общался мысленно, вскакивал к нему на колени и долго сидел, виляя хвостом. Хозяин получал информацию от своего ойгоне и всегда отвечал ему, цокая бесчисленное количество раз. Можно сказать, теперь Джироламо говорил на двух языках – фонариковом и цокательном.

Первые пару недель Тише не приближался к Рин в своем животном облике, но сейчас все изменилось. Ему нравилось, когда Рин гладила его против шерсти.