Игра со Зверем. Ход пешкой

И ее никто не тронет, – Амон посмотрел так выразительно, что воришка сжался и бухнулся на колени.

Однажды видевший демона в гневе, он прекрасно знал, что может последовать за этим небрежным взглядом, а также, чем это почти наверняка закончится. Поэтому юноша уткнулся лбом в землю и стал медленно отползать прочь из освещенного костром круга.

– Великий Туман! – ангел быстро положил руку на плечо своего внезапно рзъярившегося спутника. – Что с тобой? Он ничего такого не хотел!

– Я запрещаю тебе навязываться ей, ясно? – ровным голосом сказал Амон.

Раб быстро закивал. Страшные тени от еще невидимых, но, к счастью, так и не успевших сделаться осязаемыми крыльев исчезли. А демон, как ни в чем не бывало, вытянулся на земле. Чтоб ему поясницу застудить, проклятому.

– Спасибо, хозяин! – парень вытер с лица испарину и благодарно облобызал штанину Риэля.

Тот не обратил на это никакого внимания.

– Что только случилось с моим добрым господином…

Ангел посмотрел в сторону «доброго господина» и пояснил бестолковому прислужнику:

– Она его добыча.

Шлец послушно заторопился к убогому ложу – в стороне от костра. Сердце билось часто-часто. Воришка прекрасно знал, что Амон не только вспыльчивый и жестокий, но еще и очень злопамятный. А потому бедный малый молил всех богов, каких только знал (и даже тех, о существовании которых не догадывался), чтобы хозяин до утра позабыл о случившемся.

Непутевому рабу повезло. Амон и правда забыл о его проступке.

* * *

Ее вытягивал из сна чей-то пристальный взгляд. Просыпаться не хотелось – Кассандра давно не спала так спокойно и сладко, но кто-то за ней наблюдал, и от этого становилось неуютно. Мало того, постепенно приходило понимание, что смотреть на нее в пустой квартире некому. Ведь она одна дома, за надежно запертой дверью. Но почему тогда прежде уютный диван непривычно жесток, а по лицу как будто пробегает легкий ветерок? Девушка распахнула глаза.

Над головой в крошечной прорехе исполинских крон виднелся кусочек неба. Голубого и глубокого, как глаза мужчины из ее снов. Она вдохнула полной грудью влажный лесной воздух и вспомнила, как в эту самую грудь вонзались звериные когти, как больно было перед смертью. Руки сами собой сжались в кулаки – отголоски пережитой боли и смутные воспоминания о прерванном полете наполнили сердце слепым гневом.