Метро 2033. Переход-2. На другой стороне

 – И чтобы каждому из нас просто закачивали нужные знания и навыки в голову, и никому не приходилось ходить в школу, зубрить, запоминать…

Нель на секунду отвлекся на движение справа, но оказалось, что его внимание привлекла захлопнувшаяся из-за резкого порыва ветра оконная створка. Недовольно поморщившись, мародер проверил автомат, слегка подтянул ремень и продолжил.

– Стоило закончить школу и поступить на первый курс, подумал, ну его на хрен. А как тогда решать, кем станет ребенок? Жеребьевкой? Распределительной машиной, как в книжке у Стругацких? И чтобы каждый год менять должности, из мусорщика в директоры обувной компании и так далее.

– А ведь раньше у вас был выбор, – шипящий голос звучал задумчиво.

– Да, был, – согласился мародер, даже кивнул по привычке. – Профессию выбирай какую хочешь, только трудиться будь готов. Старайся, работай, в люди выбивайся, и никакие таланты не нужны. Людей вокруг полно: хочешь – дружи с ними, хочешь – подбери себе личного врага да ненавидь его.

Откуда-то со стороны заброшенного завода раздался собачий лай на несколько глоток, но ментал не среагировал, а, значит, это были обычные мутировавшие дворняги, которые не нападут. О лаке монстр наверняка предупредил бы.

– А мы чего-то еще хотели, правителей менять пытались, и ведь каждый старался наобещать побольше, – мародер усмехнулся. – И что лучше жить будем, и что разбогатеем все. Хотя, конечно, было и другое, было кумовство, была коррупция, но, черт, сейчас понимаю, что на это жаловаться бессмысленно.

Мародер понял, как смешно звучат его слова сейчас, спустя двадцать лет после падения того строя. Он даже рассмеялся бы вслух, если бы мог. Ментал, кажется, уловил веселье Неля и не замедлил спросить:

– Почему ты смеешься?

– Да потому что то, что я сейчас горожу, называлось у нас кухонной философией. И мы с тобой, как два закадычных друга на кухне, обсуждаем наши проблемы.

– А еще я чувствую твою боль, – продолжал беззастенчиво копаться в мыслях Нельсона монстр.

– Потому что нет больше этой свободы, – объяснил Нель. – Потому что все, кончилось, и нет у нас никакого выбора. И детям нашим придется умереть либо в схватках с мутантами, либо в резне между собой. Не оставили мы им других возможностей.