Хороший список

И в награду за твою помощь пошлю тебе…

– В награду за мою помощь, – перебил меня хитрый Пивака, – пришлёшь мне приглашение на Ночь Масок!

– Я думал предложить тебе денег на содержание трактира!

– К черту! Мне хватает крыши над головой, пива, еды! Мне всего здесь хватает, и я не гонюсь за списками. Но я хочу получить проход на Ночь Масок. Это мое условие.

– Да без проблем.

– По рукам, Огневик. Азиак Ставински, такая у него фамилия. Все бредит этими списками, прямо, как и ты. В плохой список угодил ещё его дед, так что два поколения живут, сам знаешь как.

– Семья есть? Жена, дети? Сестры, братья?

– Нет, он одиночка.

– Сам по себе, что за человек?

– Ты думаешь, я по душам с людьми болтаю? Я просто знаю информацию и только.

– Пару слов о его деятельности и репутации у тебя точно найдётся.

Пивака задумался, облизывая пальцы, а потом все же расщедрился.

– Мокрушник он, – только и ответил Пивака, отставляя пустую тарелку.

Я понял, что дело дрянь и действовать нужно быстрее, чем я ожидал. Значит, на мое убийство выбрали жаждущего списка опытного убийцу.

– Где мне его найти?

– Вчера мы с ним хорошенько надрались, он отсыпается наверху.

Этого я никак не мог ожидать! Я был готов ко всему, но с каждой новой деталью дело обстояло все хуже и хуже.

Так мало нужно было Пиваке для счастья. Как не повезло ему, что тот, кто мне был нужен, остался вчера ночевать в трактире.

Правило первое для любого, кто хочет выжить. Ночёвки в общественных местах – самое опрометчивое решение. Сегодня ты пьешь с хозяином трактира, ешь чуть ли не из одной миски (и такие времена бывали), а наутро он может сдать тебя наемнику за не самое щедрое вознаграждение. Странно, что опытный мокрушник Азиак этого не усвоил, или же пренебрёг правилом, думая, что я вовсю отмечаю своё попадание на порог хорошего списка.

– Что ж, я вернусь часикам к шести, надеюсь, к этому времени он очнётся.

– Полагаю, что так, потому что сегодня вечером у него было какое-то важное дело.

– И ты не выяснил какое? – усмехнулся я.

– Нет, мы обсуждали предстоящее восстание и Аманти, мне было не до его сугубо личных дел.

Мы поговорили ещё немного, а потом я распрощался и вышел из «Гриняка».