Хороший список

– Постарайся насладиться последними деньками жизни, ссслабый хозяин-сссмертник.

Она раздраженно махнула хвостом и выскочила в окно.

И ведь дрянная безделушка хотела утаить от меня самую главную новость, всё кормила бреднями вроде восстаний и смертных приговоров.

В дверь постучали. Вильфионеда.

Этим утром во все дыры лезут змеи.

Не дождавшись ответа, она распахнула дверь.

– Добр’ое утр’о, Ка, – в руках она грациозно держала поднос с чашкой кофе и банкой с кремом, что меня насторожило похлеще, чем весть о предстоящем убийстве (если получившего задание Азиака я мог просчитать, то эту женщину я не понимал абсолютно), – позволь мне залечить эти ужасные цар’апины.

Она села на кровать, открутила крышку и, щедро зачерпнув крема, шлёпнула мне на щеку.

– Этот кр’ем мгновенно убир’ает ссадины, цар’апины, синяки. Таким обр’азом домашние р’азбор’ки не становятся общественным достоянием. Главное – нанести в течение суток.

Крем противно защипал, я попытался вытереть его рукавом рубашки, но Вильфионеда остановила мои руки.

– Потер’пи, Ка. Знаю, мало пр’иятного, особенно в пер’вый р’аз.

– И часто ты им пользовалась?

– Не так уж и часто, Ка. Ну, может, р’аза тр’и-четыр’е в неделю, – она дёрнула плечиками, будто смахнула чьи-то призрачные прикосновения.

– Знаешь, это даже чаще, чем я попадал на кулачные бои. Но я хотя бы на этом зарабатывал.

– Можно сказать, я тоже.

– Вот как?

– Да, домашние побои – неотъемлемая часть семейной жизни.

– Что ж, у нас на Левом берегу другие порядки.

– Это пр’елести жизни жены богатого и влиятельного мужа, Ка.

– То есть свежая рыбка на завтрак, яркие тряпки, личная лодка – все это стоило постоянных побоев?

– Ооооо, Ка, – ее глаза хищно сверкнули, – уж не тебе об этом р’ассуждать. Или свежая р’ыбка на завтр’ак стоила того, чтобы навеки сгубить свою душу?

– Ты ничего обо мне не знаешь, убери свой чертов крем от меня, – я вытер его с лица, несмотря на ее попытки удержать меня.

– Ты тоже обо мне ничего не знаешь! – она вскочила с кровати и направилась к выходу, но резко развернувшись, толкнула поднос так, что кофе расплескался, забрызгав чёрными кляксами белое бельё. – Ты недостоин даже моего кофе!

Эта глупая истеричная женщина выскочила из комнаты, предсказуемо хлопнув дверью.

Если это мой последний день в жизни, то начинается он прескверно. Хотя, конечно… это не мой последний день.