Княжий сын. Отцовские земли

Удара с левой редко ожидают. Да и вообще редко кто дерется вот так, на кулаках. Обычно бойцы рано или поздно начинают бороться, там уже в ход идут захваты и удушения. Что нам прекрасно продемонстрировал Камень еще в Киеве.

Леха оказался крепким парнем и мой дошедший до цели удар особо никак не сказался на нем. Какое-то время мы снова кружили по площадке, пока вновь не пошли на сближение.

Он снова ударил, а когда я принял его удар на жесткий блок, мне прилетело с левой. И я попался на свою же, а точнее Игнатову уловку! Повезло, что чуть-чуть успел отдернуть голову назад, и удар прошел вскользь, однако нижней губе досталось, она лопнула, и по моему лицу потекла кровь.

Я слизал ее, сплюнул на землю и снова пошел в атаку.

Уклонился от прямого удара в лицо и долбанул ему в живот, вышибая из Алексея дух. Он согнулся, а я схватил его за голову и ударил в лицо коленом, отчетливо услышав, как хрустнул нос атамана разбойников. Леха свалился на задницу.

Каким бы крепким парнем ты не был бы, но такого удара тебе не выдержать.

Впрочем, бой нужно было заканчивать, он и так слишком затянулся, тем более, что кровь продолжала бежать из разбитой губы и стекала вниз по шее на грудь. А это было неприятно.

Тогда я прыгнул на Леху, отбил в сторону его встречный удар, и снова ударил его в лицо. Теперь и по его лицу текла кровь: из разбитого носа, и ссадины на правой скуле. Обхватив его шею в захват, как меня учил Игнат, я принялся давить на нее, перекрывая ему доступ воздуха.

Атаман разбойников колотил меня по груди и бокам, но как следует размахнуться он не мог, как и вложить в удар свой вес.

С каждым мгновением его удары становились все слабее и слабее, а закончилось все тем, что он просто похлопал меня по спине ладонью. И после этого я его тут же отпустил, и отскочил назад.

Леха поднял голову и посмотрел на меня. Все его лицо было в крови. Уверен, я и сам выглядел не лучше, потому что из моей губы продолжала течь кровь. Наверное это смотрелось так, будто я сырое мясо жрал.

Я протянул атаману разбойников руку, он схватился за нее и поднялся на ноги.

– А хорошо ты дерешься, князь, – проговорил он слегка гнусаво, зажал одну ноздрю пальцем и резко высморкался на землю кровавыми соплями. Повторил то же самое со второй ноздрей, потрогал рассеченную скулу, подбородок. – Этому удару с левой тебя кто научил?

– Игнат, – ответил я. – Старый воин из дружины отца, и мой главный учитель.

– Он и меня учил, – кивнул Леха и стал ощупывать нос.