Княжий сын. Отцовские земли

Сделал он это быстро и красиво, и я даже немного заволновался за Славку, потому что он был самой ближней и очевидной целью для нападения. Однако это оказалось последним движением, которое успел сделать боярич, потому что мгновение спустя на него навалились его же дружинники.

А если точнее, то уже и не его, они ведь теперь подчинялись его брату. Мои люди тоже подоспели, меч из ладони Ярослава выдернули, руки завернули за спину и положили лицом в землю.

– Какое наказание ты определишь для своего брата, боярин Владислав? – спросил я у Славки.

– Выдай мне его головой, князь, – ответил тот. – Он был моим братом, но оказался той еще паскудой. Я хочу сам лишить его жизни за все, что он сделал.

– Я понимаю и принимаю твое желание, – ответил я и добавил, больше уже для бояр, чем для остальных. – Но помни о том, что он благородной крови. И смерть его должна быть благородной – от меча.

Сделал я это, чтобы все поняли, что я точно так же уважаю боярство, как и мои предшественники, не важно, отец или наместники, которые правили после него.

Владислав вытащил меч. Я на мгновение испугался, что он предложит провести ритуальный поединок со своим братом, но нет, он подошел к нему, оттеснив двоих воинов, что держали боярича, размахнулся и опустил клинок на шею.

И надо же, сумел перерубить ее с первого же удара. Это была вторая голова, срубленная на моей памяти Владиславом, первым был Петр, тот самый человек, что привел в Херсон войско и захватил его, а потом попытался сбежать и случайно встретился с нами. Оставалось только надеяться, что парень не начнет собирать коллекцию.

Толпа только и ахнула, никто не ожидал, что приговор будет приведен в исполнение прямо здесь и прямо сейчас. Однако никто не возмущался. Более того, я был полностью уверен, что толпа на самом деле довольна, они ведь и суд княжеский увидели, и казнь, пусть и без пышных речей и попыток убедить приговоренного сменить быструю смерть на медленное увядание на меловых карьерах в Белгороде.

Славка попросил голову своего брата, он ее получил. Недовольными могли быть только бояре, и сам смоленский наместник, который только что лишился своего человека. Каким бы плохим он не был бы, это все равно был его человек.