Княжий сын. Отцовское знамя

– Может быть, еще вина ему рейнского? – возмущенно осведомился начальник стражи.

– Вина рейнского не надо, – помотал я головой, сделав вид, будто принял его шутку за чистую монету. Тем более, я даже не знал, что это за “рейнское” вино, потому что все вина, которые пробовал до этого, были яблоневыми и вишневыми. – Хмельного ему вообще нельзя. А вот меду с молоком – первое дело.

– Ладно, – сдался тот, повернулся к одному из стражников, что как раз переложили тело боярича с носилок на кровать. – Ты, иди на кухню, скажи, что я приказал бульона принести и молока с медом.

Терем изнутри казался гораздо больше, чем снаружи. Почти все внутренние стены оказались построены из дерева, только кое-где можно было увидеть каменные столбы, поддерживавшие потолок. Правда, толком рассмотреть помещений мне не удалось, потому что там было достаточно темно, а ни факелов, ни свечей начальник стражи не взял, и мне не предложил.

Скоро мы вышли на улицу, и я вспомнил, что мои товарищи все еще торчат во дворе крепости. Правда, как выяснилось, они вовсе не скучали, а наблюдали за происходившим на специально огороженной площадке, как на подворье у боярина Сергея, тренировочным боем. Полдесятка молодых, еще безусых и безбородых новиков стояли в строю и отбивались от троих явно более опытных бойцов.

– Дружинники, – пояснил мне Борис Русланович, заметив, что я заинтересовался боем.

– Да, у нас так же, – кивнул я и тут же добавил. – Но я о другом подумал: товарищей своих отпустить надо, чего им тут торчать. Мне с бояричем теперь долго возиться придется, раз уж его сразу допросить не вышло. Да и лошадей голодом морить не хочется.

– Дело доброе, – согласился начальник стражи. – Давай, я тебя тут подожду, а потом дальше пойдем.

Я двинулся к своим товарищам, которые так и стояли у амбара с лошадьми под узду, помахал им рукой, привлекая к себе их внимание.

– Боярича чуть насмерть не заморили, – сказал я. – Плохо ему, лихорадка, я помочь попытаюсь. Вы езжайте на постоялый двор, там встретимся. Если сегодня не вернусь, не волнуйтесь, Лукич плох совсем, может быть, придется и ночью за ним приглядеть, – я сделал шаг вперед и шепнул Ромке на ухо, так, чтобы слышал только он.