Княжий сын. Отцовское знамя

Начальник стражи надулся, но промолчал, и тут-то я понял, что попал в самую точку. Так вот какая у него слабая черта: в бояре он метит. Хоть и выбился в большие чины, всей городской стражей командует, но худороден, и это ему покоя не дает. Так-то у него, может быть, и имение не хуже, чем у иного боярина, и денег не меньше, только вот на пирах за наместничьим столом он все равно сидит на одном из дальних мест.

– Лекаря позвали уже, – проворчал Борис. Было видно, что ему не нравится происходящее, но возразить все равно нечего.

Будто нарочно из коридора вновь послышались шаги, и в проеме появился еще один стражник – запыхавшийся, со сбившимся на сторону шлемом, как будто он бежал, не разбирая дороги.

– Привели? – повернувшись, спросил начальник стражи.

– Не может он, Борис Русланович, – ответил стражник с самым виноватым видом.

– Как это не может?! – проревел Борис.

Он явно начинал закипать. Сначала я его пропесочил, а теперь вот еще и один из подчиненных не выполнил приказал. И тут я понял, что в гневе этот великан действительно страшен: он как будто стал выше, и заполнил собой всю камеру.

У меня даже дыхание перехватило, настолько жутким стало его лицо.

– Так пьян он сильно, – ответил стражник, втянув голову в плечи. – Вчера машину какую-то испытывал, которая брагу крепче делает, сегодня даже встать не может…

– Водой обливали, чтобы в себя пришел? – спросил Борис Русланович, которому явно становилось все труднее держать себя в руках.

– Обливали, и по щекам били…

– Тогда в темницу его тащите, заприте тут.

И не выпускать пока я не скажу, – махнул рукой начальник стражи и снова повернулся ко мне. – Ты, Олег, хвастался, что лекарским делом владеешь? Значит, и лечить боярича тебе, тем более, что ты сам все это затеял. Лекарский припас у тебя есть какой-нибудь?

– Есть, но он на заводной, а она в конюшне при постоялом дворе… – ответил я.

– Тогда отставить. То, что у нашего коновала есть, возьмешь.

– Так это, – я почесал в затылке. – Тут сыро и холодно, даже если я его лечить возьмусь, он все равно умрет.

Комната нужна теплая какая-нибудь. Пища хорошая, сытная. И горячая.

– Комнату ему? – на лице Бориса Руслановича снова появилось раздражение, но на этот раз он сумел сдержать себя в руках. – Хорошо, комната так комната. Найдем что-нибудь, – он обернулся к стражникам, так и стоявшим в дверях, и добавил. – Носилки принесите и ремни. Свяжем, тогда и поднимем наверх, в терем, а то пусть и больной он, но злющий ведь.