Княжий сын. Отцовские долги

 – Если человек важный, то он всегда верхом должен быть – так положено, задери его медведь. Тогда все вокруг увидят, что непростой человек едет. А пешком пускай смерды и челядины ходят, им не зазорно говно ногами месить.

– Я и сам из смердов, – я рассмеялся, но тут озвучил основную причину, почему не хотел ехать верхом. – Да и неудобно мне одной рукой лошадью править. Так что пройдемся, нечего тут лениться.

– Как будто тут в лени дело, – буркнул боярич, но больше настаивать на том, чтобы взять лошадей, не стал.

Мы вышли за ворота и двинулись по оживленной улице в сторону постоялого двора, где расположились мои воины. Никита шел чуть впереди, потому что он там уже бывал, и дорогу знал, а я сам вышел из комнаты впервые.

Посмотреть на Киев хотелось – жуть, потому что, когда приехали, было не до того: я еле держался в седле, да и вообще чудом выдержал длительную скачку. Поэтому шли мы медленно, и я с любопытством разглядывал дома и лица идущих рядом людей.

Местные горожане внешне были похожи на брянских, разве что темные волосы тут встречались гораздо чаще, чем у меня на Родине.

А вот дома были почти такими же, разве что стояли реже. Зато вокруг них всегда были дворы с хозяйственными постройками, огороженные высокими частоколами. Жили тут большей частью такие же купцы, как Николай, так что им и товары хранить нужно было, и слуг где-то содержать.

Скоро мы миновали ряд купеческих подворий и оказались на большой площади, на которой то тут, то там стояли лотки. Гвалт здесь стоял просто невыносимый: кто-то ругался из-за цен, кто-то упорно торговался.

Свою долю в этот шум вносили и какие-то странные люди, обряженные в цветастые одежды, распевавшие песни и игравшие на дудках.

– А за морем за широким, да на острове большом, целый день без перерыва пляшут девки голышом! – разобрал я слова этой песни и усмехнулся.

Ну да, кто о чем, а эти о бабах. А люди ничего, собрались вокруг, да слушают. Кто-то периодически даже выходит вперед и бросает в специально разложенный на земле холщовый мешок обрезок серебра, или пару медных монеток.

Что-то слышал я о бродячих артистах, они никак циркусом зовутся? Боярин Ян рассказывал, когда мы шли за головой человека-медведя о бродячих артистах, которые кочуют между городами, показывая разные представления.

– Это что, циркус что ли? – спросил я у Никиты, поравнявшись с ним.

– Да какой это циркус, – презрительно хмыкнул боярич. – Так, певцы бродячие, иметь их в рот.