Отныне и в Вечность. Червивое яблоко 3

Самым мерзким было то, что перепроверить рассказы стражи не представлялось возможным – бушевавшая над Ахероном буря разогнала всех жителей по их собственным норам, так что пришельцев, кроме стражников, ни одна живая душа так и не видела.

Клонфильтр по-прежнему слал какие-то ублюдочные сигналы, совсем не похожие на фрагменты абортированного сознания. Но – что характерно – шли эти сигналы отнюдь не с полюсов, а снизу, из Приозерья, а то и вовсе из междуречья Роны и Фуги – сущий бред по любым разумным меркам, сбрендила вся высоколобная аппаратура, не иначе.

ЦПТМ в полном составе пребывал в состоянии постоянного ужаса, поскольку его сотрудники совершенно не понимали, что же они должны делать. Зам по режиму и Внутренняя безопасность паниковали, поскольку проигнорировали сигналы яйцеголовых о предосудительных с любой точки зрения поступках трассовиков. Трассовики во главе с Графенбергером в толк взять не могли, куда подевался объект, и пребывать изволили в широчайшем диапазоне, так сказать, отрицательных эмоций – от полного ступора до зверской, совершенно неподконтрольной разуму ярости.

Все понимали, что "большой бемс" отнюдь не за горами.

Известие о том, что в Приозерье кто-то снова шарахнул из бластера, погнало сквозь "сферы" сущую волну цунами.

Связать этот факт с таинственным совещанием, которое затеял у себя сэр Главный научный актуализатор, было совсем не трудно. Поскольку все следили за всеми, вызов к Генрику яйцеголовых, приписанных к ЦПТМ и находившихся там в момент получения сигнала, а также руководителя службы внешнего наблюдения над Трассой и Фетмена, взбудоражил всех прочих заинтересованных лиц до трудно передаваемого состояния.

Не успели вызванные появиться в коммандер-руме – "аквариуме", плававшем под потолком гигантского зала научных операционистов, как эти самые "заинтересованные лица" со всех сторон весьма решительно в оный "аквариум" и полезли. То, что Фетмен, как в былые времена, заявился в сопровождении своей великанши, никого не удивило, хотя все думали, что она не ошивается в столице, а давно уже на полюсах.

Но вот что Графенбергер ввалился в сопровождении аббата Изегрима, которому по любому раскладу надлежало носа с Трассы не казать, вот это было, и в самом деле, удивительно. Для полноты картины не хватало, разве что, самого "его темной светлости" сэра Советника. Однако, как понимал Генрик, дело это было наживное, лабораторные сексоты коим – уж будьте покойны! – всенепременно должны были озаботиться.