СатАна. Пламенная душа. Том 1

Освещение поменялось, сделавшись вдруг изумрудно-зелёным. Лучи совершенно белого, взявшегося непонятно откуда света, озарили шесть постаментов с урнами, придав им своеобразный вид божественности. Публика замерла. Сидячие места стали быстро заполняться, в то время как большая часть народа резко придвинулась вперёд, в одночасье забыв о столах с едой.

Кажется, все в этом зале разом поняли: начинается…

– Добрый вечер, Эстериол, – заговорил в микрофон мужчина, стоявший по центру сцены. Это был не тот, что разговаривал с Тезидием, хотя тоже с бородкой, – Рад видеть вас всех здесь, сплочёнными и воодушевлёнными.

Для тех, кто не знает, моё имя Кевин Спелт. Я – один из верховных адептов клана Тарвати и, пожалуй, самый старший их представитель. Именно поэтому мне оказана честь открыть этот вечер.

Голос его был спокойный, ровный – однако в нём чувствовалась какая-то тяжесть.

– Однако ключевой персоной этого вечера буду совсем не я, – тем не менее продолжал вещать Спелт, – Прежде всего мы собрались здесь, чтобы почтить память шести наших лидеров. Людей, что долгие годы вели Клан – а с ним и весь Эстериол, – в праведное, светлое будущее. Давайте склонимся перед прахом усопших, отдавая им последнюю дань уважения. А в то время, пока мы все молимся за спасение их душ, наш одарённый гость – поэт, прибывший к нам из далёких земель специально, чтобы проститься с Верховными, – скажет для вас несколько слов.

– Эй, давай, – позвал Тезидия тот самый организатор, – Только давай что-нибудь не слишком заунывное… мне не нужно, чтобы весь зал уснул!

– Не буду называть имён, – тем временем продолжал адепт, повернувшись к пареньку, вышедшему на сцену, – Пусть юноша представится сам.

Тези неуверенно подошёл к микрофону. Несмотря на годы поэтической деятельности, сейчас его одолело совершенно неуместное волнение.

– Д-добрый вечер, – с лёгкой запинкой проговорил он, – Меня зовут Тезидий Оутинс, – типичное «Великолепный» как-то не шло на язык, – Как уже сказали, я прибыл сюда издалека. К моему огромному сожалению, никто из тех, с кем мы сегодня прощаемся, не был мне знаком лично. Но я уверен, что это были достойнейшие люди.