Дружба по любви

Она не знает, что мама нашла мужчину, да и вообще никак не интересуется ее делами. Иногда я покупаю ей какую-нибудь мягкую игрушку или книжку, говоря, что это подарок от мамы, а она радуется, не догадываясь, что на самом деле теперь маме до нас нет никакого дела. Знаю, что следует сказать ей об этом, но я так не хочу, чтобы Айрис страдала… Она же еще совсем ребенок… Росла без отца, а теперь еще и без матери.

Девочка откладывает рюкзак в сторону и несколько секунд смотрит прямо перед собой, словно собирается с мыслью, а затем спрашивает:

– Крис плохой человек, да?.

Она слышала нашу размолвку…

Черт, да даже соседи могли ее слышать, учитывая то, что ни у кого из нас не хватило ума сбавить!

– Конечно нет, милая… Если мы ругаемся, это никак не значит, что кто-то из нас плохой, просто… наши мнения по выводам какой-либо ситуации расходятся.

– Но ведь до этого ему нужно было что-то сделать, чтобы ты начала ругаться… А в последнее время ты ругаешься на него очень часто, а Крис все больше напоминает плохого человека.

Я уже тысячу раз говорила Кристоферу не срываться на Айрис, но он будто бы специально учит малышку плохим словам и на пустом месте ее ругает.

Было достаточно сложно отучить Айрис от слова «дрянь», когда у той что-то не получалось, а еще сложнее было отчитываться перед ее учительницей, которая долго и упорно настаивала на присутствии родителей.

– Но это никак не означает, что он плохой человек, скорее… у него просто сложный период, – спокойно уверяю я, поглаживая длинные, каштановые волосы Айрис. – Плохие дни не делают людей плохими, милая, в такие моменты мы должны быть как никогда понимающими, что у меня совсем не получается, учитывая крики, которые ты слышишь.

Да, наставник из меня ужасный.

Ужасно в наше время все: недостаток родительского внимания, путающиеся мысли, ситуации, требующие вмешательства взрослых… На этом этапе я не одна, что очень удручает.

С этими мыслями я ушла в себя и не заметила, как Айрис положила мне на колени красочный рисунок с четырьмя людьми, держащимися за руки.

– Это мы, – сказала она. – Ты, Дориан, Кристофер и я. Мне хотелось нарисовать еще кого-то, но я уже не помню, как выглядят мама с папой. Фотографии старые, а они теперь совсем другие, чтобы быть с нами.