Рефлексия

Кстати, еще один не менее забавный факт: двадцать процентов акций ЗАО «НОВА» принадлежат нашему министру, Аркадию Аркадьевичу, который до Второй войны[16 - Продолжалась с 66 по 70 годы по календарю де Индра.] был мелкой сошкой. Каждая более-менее большая правительственная шишка хочет себе СН-чип, за ними очередь лет на десять вперед выстроилась. В общем, я клоню к тому, что никто в здравом уме не станет начинать войну с кем-то вроде меня. Это настолько опасно и невыгодно всему синдикату, что у Трехглазого и мысли о нападении на меня возникнуть не должно.

Я не дурак и долго готовился к своей авантюре. Единственное чего я не понимаю, почему засранец тянет время. Хочет, чтобы я испугался?

В дверь постучали. Короткий тук-тук. Надежда затеплилась в моем сердце, вдруг ошиблись, но нет, за коротким тук-тук последовала барабанная дробь. Я бросил в пустоту кабинета усталое: «Да?». Катерина спросила, может ли войти Темный. Не успел я ответить, как в кабинет ввалилась сгорбленная фигура. На грифа чем-то похож. Азиатский гриф.

Темный был одет точно так же, как и другие мои офицеры, за одним исключением, он носил фуражку. Старую, потрепанную фуражку времен другого мира. Я много раз просил его от нее избавиться, но Темный лишь отмахивался от меня.

– Доброе утро, Стильный. Надо поговорить, – голосом Темного можно зачитывать библию у алтаря: монотонный, глухой и безразличный. А эта его манера говорить короткими предложениями меня доконала еще при первой нашей встрече, ага.

– После того как ты вошел, весь день перестал быть добрым, не только утро.

– Шутка стара, как мир. Но не старше тебя. Хотя ты хорошо сохранился.

– Сочту это за комплимент. О чем говорить собрался?

– Ты знаешь.

– Ни малейшего понятия, Темный. Я не чтец человеческих душ, иначе министром бы был, а не с вами, идиотами, возился тут, ага.

– Хорошо. Я буду говорить начистоту. Великий назначил за твою голову большую награду. Хочу знать почему.

– У тебя тоже есть информаторы? Растешь, Темный. Я сам еще таких подробностей не знаю.

Много платит, если не секрет?

– Миллион золотом, – мой ручной гриф достал из нагрудного кармана свои вонючие папиросы, раскурил одну и присел на стул, – так что ты сделал?

– На миллион можно всю жизнь прожить, но мы оба знаем, что никто не рискнет. Великий сейчас – это последнее, что меня волнует, есть и более серьезная проблема, насчет отношений внутри синдиката, ага.

– Так что ты сделал? Не вихляй.

– Дмитрий. Закончил нашу с ним давнюю историю.