Рефлексия

Так я и стал главным торговцем людьми в Тенебрисе. А после и сам установил СН-чип, потому что боюсь старости и смерти, а эта технология может сильно продлить жизнь. Честно сказать, я даже знать не хочу, что делают с моим товаром после того, как я передаю его дальше. Жуткие вещи, скорее всего. Слишком высокая цена у бессмертия, я устал и хочу выйти из этого бизнеса, но живым меня никто не отпустит. Мори – моя последняя надежда, ага. Можно назвать это жестом отчаянья, но я не стану, гордость не позволяет.

Вернемся к моим офицерам, Брюзга из новой гвардии, пришел ко мне, когда я уже был жирной шишкой с кучей связей.

Ему тридцать, и единственное, что о нем можно сказать с полной уверенностью: парень – настоящий убийца. Может, даже круче меня, ага. Высокий, сухой как паук и молчаливый. Ему интересен только он сам (это меня в нем и привлекло, ага). Держится со мной прохладно, но я ему это прощаю, говнюк слишком хорош. Можно сказать, что Брюзга выполняет почти все наши заказы за пределами театра: убийства, похищения, транспортировка и т.  д. Мы с Виктором уже стары для этого дерьма, а Темный, Темный – это Темный, про него нужен отдельный разговор.

– Доброе утро, генерал, – Виктор поклонился мне. Я хотел было протянуть руку, но вспомнил, что нельзя. Кажется, я расклеиваюсь. Брюзга отреагировал на мое появление легким кивком.

Генерал – это одно из моих прозвищ. Армия Тенебриса сейчас использует другие звания, но они звучат слишком скучно для такого выдающегося человека, как я.

– Доброе, Виктор. Я хочу сходить к Лилии. Побыть немного с ней. Потом поработать, сегодня я сам займусь товаром, ага.

Я хотел добавить: «Иначе сойду с ума от неизвестности и ожидания», но кто в здравом уме будет говорить своим солдатам такое?

– Как скажете. Нам нужно идти с вами?

– Нет, для вас у меня будет особое поручение. Проинструктируйте своих замов и готовьтесь к отъезду. И поторопите Темного, он сегодня будет моей правой рукой.

– Принято.

– Славно. Тогда увидимся через час.

Театр – единственное почти целое здание в Промышленном районе. Рухнула только южная его часть (буфет и зона отдыха), все остальное в полном порядке. Стоит признать, что, несмотря на ненависть к своей работе, и своему положению, я люблю это место. Люблю за то, что вокруг нет ни одной живой души кроме моих людей. Это мое, блядь, государство, гектары свободной земли, которые Трехглазый выкупил у правительства через продажных чиновников.