Кровные узы

Ее интересовало, как эта вещь оказалась в доме бабушки и почему автор дневника не ставит дат и не упоминает имя той, о ком пишет.

Взглянув на часы, Лана выключила светильник и укуталась с головой в одеяло. Она всегда так пряталась, когда читала перед сном нечто страшное и непонятное, так было легче уснуть и не пугали собственные страхи.

Лану страшил не таинственный дневник, а Энджел. Время от времени в памяти девушки, против ее воли, вспыхивали разговоры с Бирсом, и она снова переживала все, что чувствовала к нему.

– Вот ты где, Лана! – в один из дней Энджел нашел ее в беседке. – Не могу понять, почему тебя тянет к убогости и запустению.

– И не поймешь, – сухо ответила Лана.

Энджел долго и внимательно смотрел на нее, изучая ее внешность и одежду. Будто хотел что-то понять.

– Лана, я предлагаю тебе стать моей женой. Миссис Лана Бирс. Или Лана Фаррелл Бирс. Как тебе больше нравится?

– Мне больше нравится Лана Фаррелл, свободная и счастливая! – резко ответила она, одарив Энджела ненавидящим взглядом.

Он тихо рассмеялся:

– Смотри на мир проще. Ты аристократка. Пусть по твоему виду этого не скажешь, но по крови и происхождению ты леди Блэквелл.

– А ты простолюдин, поэтому я не могу стать твоей женой. Лучше подожду лорда.

– Лорда придется ждать долго, а я здесь. И к тому же, моя милая, времена меняются, и не такой уж я простолюдин, ты это прекрасно знаешь. Брак – это сделка! В вашей среде так было всегда. Я богатый и влиятельный. Можно даже сказать, что в какой-то степени я знаменит.

Энджел выжидающе смотрел на Лану. А она не знала, что сказать, понимала только, что с такими убеждениями он от нее не скоро отстанет.

– Энджел, я не люблю тебя, ты мне даже не нравишься. Я воспринимаю тебя только как хорошего знакомого.

Про хорошего знакомого она слукавила.

– Любовь – это чушь. Ты не поняла, что я только что сказал.

– Сделай другой! – фыркнула Лана и встала, чтобы уйти. Бирс схватил ее за руку.

– Я все равно не отстану от тебя. Тебе придется совершить самоубийство, если хочешь, чтобы я забыл о тебе.

Его взгляд в этот момент был колючий, злой, но в тоже время спокойный. Это спокойствие и пугало больше всего.