Ленни Голд в поисках самого себя. Агни

Кто такие наги?

– Ну…

Ленни только собрался с мыслями, но чивани остановила собственное любопытство:

– Потом обязательно расскажешь. А сейчас помолчим.

Она поднесла указательный палец к губам. Наступила тишина, долгое и мгновенное состояние реальности. Она вливалась в голову, раздвигала мысли и заполняла благодатью, покоем и радостью.

Солнце окончательно и бесповоротно заняло свое место на небесном престоле, сияя гордо и величественно. Его приказу жить подчинялось все живое. Растения тянулись к нему своими листьями.

Отдаваясь ласковым лучам, они благодарно рождали живительный кислород. Цветы, наполняя воздух зовущим благоуханием, привлекали к себе мириады насекомых, спешащих насладиться их доступной сладостью и быстро увядающей красотой. Над ними возвышалось сразу три радуги.

Лица дваждырожденных людей светились застывшей полуулыбкой, их блаженству не было границ. Их золотые богини тоже стремились к солнцу.

Опять стало жарко. Одежда давно на них высохла. Довольно посмеиваясь, чивани легонько толкнула локтем Ленни под бок, выведя из состояния тишины и окуная в мир:

– Вот так сказка становится былью, суеверие – непреложным фактом, а невероятное – очевидным.

Затем она неспешно поднялась, убрала уже высохшие пледы в фургон, закрыла дверь, подняла лестницу, накормила кур, заперла и их, сильно подергав висячий замок, запрягла коня.

– Ты доволен?

– Да, но я не успел поблагодарить твоих сородичей за гостеприимство.

– Оставь здесь гитару, – чивани показала на не опаленную огнем землю, где они стояли, – хороший инструмент у цыган завсегда в почете.

Вернутся, заберут, примут благодарность.

Жестом она направила собак, жавшихся к ее ногам, к человеческому жилью:

– Ну же, бегите туда.

Они завертелись вокруг ее ног, поскуливая, поджав хвосты и умоляюще заглядывая ей в глаза, и никак не могли решить, остаться рядом с ней или бежать в сторону города.

– Ну! Я кому сказала? Вперед! Туда, – чивани громко хлопнула в ладоши, а затем и даже притопнула от нетерпения.

Все собаки, сначала нерешительно оглядываясь, с обиженным тявканьем и подвыванием, а потом быстро с нарастающей радостью от предстоящей встречи с обитателями табора, помчались к близлежащим домам, где гомонили цыгане.

Чивани усмехнулась, уселась на козлы сама, жестом пригласила своего новоиспеченного ученика сесть рядом и направила фургон по дороге в сторону австро-венгерской границы.

A потом начались будни.