Романовы

Я в сотый раз удивлялась, как наша любимая страна могла не заметить его милосердия и потребовать отречения… и даже его смерти.

– Как поживает мой маленький Швыбзик? – спросил папа.

Со времени моего приезда мы почти и не говорили.

Это время принадлежало нам.

– Раскладываю яйца по сапогам тобольских солдат.

Папа провел рукой по лицу, но я все равно уловила проблеск веселья.

– Что же мне с тобой делать?

– Ты позволишь мне остаться у тебя на коленях, и мы будем весь день обсуждать прозу Пушкина.

Мой голос оставался шутливым, но легкое напряжение в его позе подсказало мне, что он понял подтекст.

Меня распирало от гордости. Теперь он знал, что я преуспела в доверенной мне миссии. Мне захотелось рассказать ему всю историю – при чем здесь яйца в солдатских сапогах и как я высунулась из коляски и напугала Ольгу так сильно, что она расплакалась. Мне хотелось рассказать ему, как я подмигнула Юровскому, когда отъезжала от вокзала с матрешкой в корсете.

Но даже если не вдаваться в подробности, он хотел узнать об успехе.

– Ты привезла с собой какие-нибудь повести Пушкина?

– Большинство из них упаковано в наши тобольские сундуки, которые сейчас осматривают солдаты, – я сняла пушинку с его льняной рубашки, – но я привезла одну с собой в поезде, чтобы не умереть со скуки.

– Моя ты девочка!

Я вырвала газету из его рук, развернула ее и закрыла наши лица от взглядов из коридора.

– Что теперь, папа? – прошептала я по-немецки. Из всего спектра доступных языков – русского, английского, немецкого и французского – я сделала вывод, что немецкий большевики поймут меньше всего, если войдут.

Папа выглянул из-за газеты. Я уже знала, что охранников поблизости нет, а собаки тявкают, так что мы в безопасности. На данный момент.

– Ты должна держать ее при себе, Настя. Ее подарил нам с мамой величайший маг Василий Дочкин, когда мы только поженились. Раньше здесь было семь слоев. Каждый слой содержал… – он понизил голос еще, – заклинание.

– Но как ты их открывал? И сколько слоев осталось? И что в них есть? – И почему папа сказал, что это спасение нашей семьи?

– Каждый слой открывается, когда заклинание готово.

– Гражданин Николай! – крикнул с порога комендант Авдеев.

Меня пробрала дрожь от неожиданности, но хорошо натренированные мышцы удержали тело на месте. Моя тяжесть на его коленях не позволила ему слишком сильно вздрогнуть. Хорошо, что я держала газету, а то отец скомкал бы ее.