Романовы

– О, Алексей…

У него, конечно, появится синяк, и из-за гемофилии кровь задержится в суставах, вызывая приступы боли несколько недель. Нога распухнет и не позволит ему ходить.

Мы с папой положили его на кровать. Алексей поморщился, а через несколько секунд в комнату вошла мама, чтобы взбить ему подушку. Она чуть отстранила меня, и Алексей схватил ее за руку. Я оставила их одних, позволив заботиться о нем.

Нам с сестрами предстояло жить в одной комнате. Пространство заполняли немногочисленная мебель – простой стол, несколько стульев и зеркало на подставке.

Большую часть линолеума покрывал восточный ковер, на котором Ольга, Татьяна и Мария сложили в кучу пальто и одеяла, так как наши походные кровати еще не прибыли из Тобольска. Я забралась в это импровизированное гнездо, сильно желая ощутить прикосновение их тел и чувство безопасности.

Всю ночь я слышала болезненные стоны Алексея.

Всю ночь мама не спала и держала его за руку.

Всю ночь я плакала.

Я знала, что Господь Бог слышит меня. И была уверена, что мои орошенные слезами молитвы наверняка будут услышаны Им.

5

24 мая

Мы все проснулись на рассвете – не потому, что отдохнули, и уж точно не от яркого солнца, поскольку оно не могло проникнуть сквозь побелку. Мы проснулись, потому что снова были вместе. Это лучше, чем любой день рождения или пасхальное утро. Мы также знали, что режим – самое действенное оружие против отчаяния.

Алексей остался в постели, колено его распухло и увеличилось практически вдвое. Доктор Боткин склонился над ним с маленькой сумочкой лекарств. Их будет недостаточно. Брату необходимы исцеляющие заклинания. Но радость Алексея от того, что он снова с мамой и папой, немного смягчила его страдания.

Сегодня утром я уже не испытывала отчаяния. Вместо этого мысли были неотступно связаны с синяком на моей груди. Отпечаток фигурки – восьми кусочков дерева, которую я хранила на себе с Тобольска.

Я поспешила в гостиную, где отец сидел в кресле возле большой пальмы в кадке и читал газету.

– Доброе утро, папа! – О, как приятно было сказать это снова.

Он шумно опустил газету.

– Доброе утро, Настя.

Я поцеловала его в щеку и набрала воздуха, чтобы заговорить, но папа начал разговор первым. Поспешно.

– Побудь сегодня с Марией. Она ужасно скучала по тебе.

Я закрыла рот, ощутив в его голосе предупреждение.