Романовы

Я сделала это.

Нашла и забрала сокровище у врага.

Я подняла глаза на Алексея. Он удивленно уставился на меня, но спрашивать не стал. Ольга молчала, прижимая к лицу платок. Мы не разговаривали, ничего не объясняли.

Алексей знал, что у моих проказ есть цель. Ольга просто перестала меня ругать.

Но на этот раз… на этот раз, думаю, она бы мной гордилась. И все же я не сказала им о матрешке. Если бы папа хотел, чтобы они знали, то рассказал бы им сам.

Тряская езда мучила Алексея больше, чем томительные часы, проведенные в постели.

Большую часть пути мы с Ольгой пытались массировать ему ноги. Все трое вздохнули с облегчением, когда приехали на Тюменский вокзал. Я позволила им выйти из экипажа первыми, затем переложила матрешку из рукава в небольшое пространство в декольте. Нельзя сказать, что природа настолько одарила меня, чтобы декольте полностью скрывало предмет, но в пальто никто ничего не заметит. Если, конечно, не будет со мной обниматься. Но я не собиралась никого обнимать, тем более Юровского.

Он заставил нас погрузить свои вещи в специальный поезд № 8. Нас, девочек Романовых и Алексея, посадили в грязный вагон третьего класса вместе с группой большевиков. Ничего похожего на императорский поезд.

Наших слуг и друзей отправили в товарный вагон и усадили на грубые деревянные скамьи. Татьяна один раз выразила свое несогласие. Второго протеста большевики не допустили.

Я сидела у окна, и сердце мое стучало по дереву матрешки. Я ожидала, что рука Юровского вот-вот скользнет в сумку.

Он заметит потерю. И остановит наш поезд.

– Поехали, – поторопила я дрожащий локомотив. – Быстро, быстро.

Паровоз издал предупреждающий свист.

Покачивание. Потряхивание.

Мы медленно двинулись прочь от станции. Я едва дышала. Юровский стоял на платформе, скрестив руки на груди, и наблюдал за нашим отъездом. Скоро он заметит легкость своей сумки. И поймет, что это я, когда увидит разгромленную комнату.

Поэтому, когда поезд набрал скорость и мое окно прошло мимо Юровского, его глаза встретились с моими…

И я подмигнула.

4

Я цеплялась за победу, одержанную при возвращении матрешки, чтобы не думать о будущем. Но в конце концов настоящее настигло меня. Я больше не могла отрицать неизбежное.

Ссылка.

Однажды я себе это позволю. Один день, чтобы оплакать несбывшуюся надежду на спокойную жизнь, или на прощение суда, или на будущее мага.

Я села у окна, подперла рукой подбородок и расстегнула пуговицы на груди.