Меняющая миры. Спутанные нити

Местные купола были довольно старыми и далеко не такими технически совершенными, как скорлупа 51 базы, однако функционировали прекрасно: дышалось здесь легко, света и тепла ровно столько, сколько нужно, даже островками росла кое-какая зелень, в целом редкая в Ирриллитенау.

Последний пылевой поток, повредивший другие базы, прошёл в этот раз мимо них, так что тяжёлых ремонтных работ на внешней оболочке не ожидалось. Системы наблюдения и защиты работали без нареканий. Очередная фаза тренировок пару дней назад подошла к концу.

Бриар, как и всегда, когда выдавалась минута, сидел на верхней площадке спортивного амфитеатра, неподалёку от травяной границы единственного на их базе парка. С этого места ему открывался наилучший вид на кольцо Ирриллитенау, медленно плывущее на фоне яркого голубого бока звезды. С его новым зрительным аппаратом он мог разглядеть сквозь обзорные полосы в сводах даже стеклянный отблеск центральной сферы, движение на тех базах, что поближе и, конечно, матовые тела снующих туда-сюда мелких космолётов.

И действительно, только здесь огромный, прошедший немало боёв, суровый нууг иногда улыбался. А улыбки в Войске Совета вообще были редкостью.

За его спиной раздались глухие тяжёлые шаги, но он даже не шелохнулся.

– Зераус, прекрати, – голос нууга был спокоен и тих. – И не топчись там – лужайку опять испортишь, жирный ты боров.

– Далась тебе эта лужайка! – слова собеседника звучали не совсем естественно, механически. – Лучше подними свой зад, пойдём в обеденную. Наши говорят, там вроде как подвезли неплохого пойла, и много, на всех должно хватить.

– А! Ну так тогда чего спешить, раз хватит?! Глянь лучше – сейчас 51-ю будет хорошо видно.

– Да ну её. Что смотреть, коли нам туда не попасть?

– Так, просто…

Бриар обернулся.

Чёрная с синим туша его закадычного друга закрывала собой весь вид на парк. Все четыре мощные столбообразные лапы на несколько сантиметров ушли в мягкую почву под весом громадного чешуйчатого тела. Выросты-лепестки на спине Зерауса топорщились, указывая, что жуз, несмотря на всю агрессивность длинной уродливой морды, пребывает в крайне благостном расположении духа.