Сыграй мне свой реквием

На Василину поглядывала старушка, сидевшая слева от них за столиком у окна. Вокруг неё было множество сумок, будто она куда-то переезжала. Бабушка жадно поедала кусок курицы, сок стекал по её рукам, капая на потрёпанное платье. Обглодав куриную ножку до кости, которой она продолжила громко почмокивать, старушка пристально уставилась на детей.

Про себя Василина отметила, что старуха с этой костью в руках и двумя выпирающими сверху передними зубами грязно-жёлтого цвета напоминает Бабу Ягу.

– Вижу, жить вам негде, – откладывая косточку на тарелку и вытирая сальные руки прямо о платье, проговорила бабка.

– Есть, конечно, мы не беспризорные, у нас дом есть и мама! – с опаской ответила Василина.

– Врёёёшь, – протяжно ответила бабка. – Нет у вас дома, сгорел давеча, и мать померла.

Василину от этих слов будто ошпарило кипятком. Она наградила старуху презрительным взглядом – девушке не хотелось лишний раз поднимать болезненные воспоминания, тем более при младших.

– Да-да, знаю всё. Ещё я знаю, что ты это сделала.

– Вы явно не в себе, – Василина хотела бы уйти, но малыши ещё не доели. Поэтому она просто отвернулась от старухи, решив больше не обращать на ту внимания.

А бабка продолжала:

– Ты сама знаешь, о чём я. Покровитель сильный у тебя. Ты только помни: за всё придётся платить.

Василина не выдержала и развернулась, чтобы возмутиться, но бабки и след простыл. За столом было абсолютно чисто.

Девушка схватилась за голову, в которую вползали мысли, что она начинает сходить с ума. Слова бабки застряли в голове: «Ещё я знаю, что ты это сделала», отзываясь в ушах противным старушечьим голосом.

Мысли о здоровье своего рассудка Василина решила отложить на потом, сейчас важнее найти место для ночёвки. Был только один вариант: позвонить школьной подруге, но девушка сразу его отбросила.

Сев в первую электричку, которая стояла на перроне, Василина даже не понимала, куда они едут, но решила, что выйдет на шестой по счету станции. Так подсказывал её внутренний голос, она лишь подчинялась его решениям. Впрочем, другого ничего не оставалось.

Выйдя из электрички, сёстры и брат какое-то время постояли на перроне, держась за руки.