Ленни Голд в поисках самого себя. Бхуми

Успел удивиться тому, что не слышно переклички просыпающихся птиц. Глянул мельком на виллу, которая так и не стала мне домом. Уселся, опершись спиной на камень со стороны города. С облегчением вздохнул, глубоко втягивая свежий утренний воздух, насыщенный запахом альпийского разнотравья. Передо мной раскинулось только межгорье, но мне тогда казалось, что у моих ног лежит весь мир.

Решил было идти, но вдруг послышался странный шорох. Я прислушался. Шорох усилился, добавилось легкое шевеление под ногами. Землетрясение? Надо бы уносить отсюда ноги.

Но я остался на месте, как будто меня кто-то держал за плечи так, что я не мог и пошевелиться. Я подавил панику, выглянул из-за камня и стал свидетелем картины разрушения, страшной по человеческим, эмоциональным меркам, но прекрасной по мерилу божественному.

Замок пошатнулся и стал оседать, медленно, почти незаметно заваливаясь на бок. У меня мелькнуло желание спасти мать, отца, но… обездвиженный, я просто наблюдал за тем, как строение, уже полностью обвалившееся, тащило грязевым потоком в сторону пропасти.

Мою сторону!

Я понял, что в ловушке. Чувствовал, как широко раскрываются мои глаза от осознания неизбежной гибели. Прямо передо мной крутой склон, сзади на меня двигался сель, я не успевал бежать ни влево, ни вправо. Мне оставалось только отдаться во власть неминуемого.

Месиво из грязи, каменных и деревянных обломков близилось грозно и неумолимо. И я смирился, сожалея лишь об одном, что это происходит в первый день моей свободы, расслабился, закрыл глаза, даже расставил руки, решив умереть красиво.

Почувствовал, как на лице непроизвольно расплылась улыбка.

Шорох приближался со всех сторон, заполнял собой пространство вокруг, насыщал ожидание звуками. Уже шуршало прямо за спиной, а со мной ничего не происходило и не происходило.

Я приоткрыл сначала один глаз, потом второй. Я находился за камнем, а грязевой поток, заполнив колодец перед ним, разделился на два рукава. Они огибали валун по сторонам и стекали вниз, оставляя нетронутым крохотный кусочек земли как раз там, где сидел я.

Я вздохнул с облегчением, сел, обхватил колени руками и расплакался навзрыд, совсем как маленький ребенок. Так я еще отроду не плакал. И начал молиться, чего раньше никогда не делал, хотя весь замок был в иконах, распятиях и картинах на тему святого семейства.

Я плакал от благодарности, молился и чувствовал, что у меня как будто растут крылья за спиной.