Прощай, Фикус!

 – И что это значит? Думаешь, кто-то его сюда подрядил на конкретную работу?

– Не знаю, это ты мне об этом скоро расскажешь, – с металлом в голосе произнёс Валерий Павлович.

– Вот только этого мне сейчас не хватало! – воскликнул Славин.

– Разбирайся. Тебе и карты в руки, – хмыкнул Валерий Павлович.

– А скажи, Валерий Павлович, чем объясняется твой повышенный интерес к этой заурядной истории? – на всякий случай, не надеясь на честный ответ, спросил Славин.

В разговоре повисла пауза. Славин прекрасно понимал, что собеседник сейчас мучительно решает, в какой степени можно его посвятить в детали дела.

– Ну как тебе сказать… – наконец приняв решение, медленно проговорил Валерий Павлович. – Некоторые серьёзные люди в Москве считают, что у Клима оставалась кое-какая очень опасная информация. В общем, может сложиться весьма неприличная ситуация, если она всплывёт. Есть версия, что из-за этой информации Клима и грохнули. Соответственно, заказчик может либо иметь к ней доступ, либо знать, в чьих руках она находится.

Ну а исполнитель, раз он до сих пор жив, может помочь выйти на заказчика. Улавливаешь стройную логику моих рассуждений? Вот такая история, если кратко. Но, Егорыч, хочу тебя предупредить. Ты хоть и стреляный воробей, но упаси тебя бог хоть словом об этом где-то обмолвиться. Ну, всё, давай прощаться, у меня через пять минут пресс-конференция начинается, будь она неладна.

Закончив телефонный разговор, Славин подошёл к окну. С высоты пятнадцатого этажа здания краевой администрации он задумчивым взглядом окинул крыши ближайших домов.

«Мне сейчас только вот этих ваших московских заморочек не хватает»! – зло прошептал он и с силой переломил простой карандаш, который вертел в руке.

В штате краевой администрации Василий Егорович Славин числился консультантом по чрезвычайным ситуациям. Но в близком кругу губернатора все отлично знали, что на самом деле Славин является неформальным начальником службы безопасности хозяина края и имеет на него серьёзное влияние.

Внешность Василия Егорыча была крайне заурядной и неприметной. Пятьдесят пять лет, невысокого роста, всегда в скромном тёмном костюме. Скучное, незапоминающееся лицо с мелкими чертами и жидкими редкими волосёнками на идеально круглой голове. Маленькие внимательные глаза всегда скрыты за очками в лёгкой дешёвой оправе.

Но при всей его неприметной и безобидной внешности многие, кто был с ним знаком, его побаивались.