Сестра моя – смерть

– Аленушка! – Тетя Саша вернулась, а я так и не решила, что стану ей рассказывать. – Чай готов. Принести сюда или сможешь сама дойти до кухни?

– Не знаю. – Я поднялась с кресла, держась за ручки, осторожно сделала шаг. – Попробую.

Дойти до кухни мне удалось вполне самостоятельно. Мы выпили чаю, я даже съела бутерброд. Бутерброд тетю Сашу обрадовал, она поняла, что я окончательно пришла в себя и можно приступить к расспросам.

– Ты должна мне все рассказать. – Она подчеркнула слово «все», и по выражению ее лица я поняла, что она о чем-то догадывается.

Я ей рассказала «все», нарочно выставляя на первый план мистическую сторону, и так, будто сама этой мистической стороне верю, чтобы отвести подозрения от «него». Но кажется, не отвела. Тетя Саша слушала меня спокойно, без охов и ахов – моя история была просто призвана охи и ахи вызывать даже в самом уравновешенном человеке, – а когда я закончила, вытащила телефон и стала набирать номер.

– Не надо! – Я чуть ли не вырвала у нее из рук телефон. – Не звоните в милицию.

– Ты чего это? – Она строго, почти грозно на меня посмотрела. – С ума, что ли, сошла? Успокойся. – Она забрала у меня телефон. – Ни в какую милицию я звонить не собираюсь, я хотела позвонить Илье и только посоветоваться.

– Илье? Бородину? – Да это все равно что сразу набрать 02, даже хуже: Илья Бородин, знакомый тети Саши, – милицейский майор.

– Да почему?

– Не надо, и все, я прошу вас.

– Ты что, не понимаешь, что этого так оставлять нельзя? То, что произошло, – очень серьезно, и я не уверена, что на этом все закончится.

– Я тоже не уверена, – очень тихо, почти про себя, сказала я, но тетя Саша услышала.

– Вот-вот! А ты говоришь, не надо звонить Илье.

– Не надо, я сначала должна сама разобраться.

– Ты разберешься! – Тетя Саша презрительно фыркнула. – Однажды уже пыталась разобраться, и к чему это привело?

– Это другой случай.

– Я так не думаю.

Ну конечно, она подозревает «его»! Хотя кого и подозревать после всего, что он сделал?

Она долго хмуро молчала, что-то обдумывала, потом сказала:

– Хорошо! Не хочешь вмешивать милицию, не надо. Возможно, по-своему ты права. Но оставлять этого дела так тоже нельзя.