Окрась все в черный

 – Как это передумала, как это денег не будет? Уговор есть уговор.

– Он не согласится, – проговорил Петр Евгеньевич с наигранным сочувствием. – И думать нечего. Витек – человек жадный, пардон, деловой, я хотел сказать. Так что придется тебе ему заплатить, значит, еще недельку на меня поработать.

– Чтобы оплатить свою смерть? Вы не офигели, мужики? – Инга рассмеялась – не очень-то весело это у нее получилось.

– Частично оплатить, – поправил ее Петр Евгеньевич. – Основные расходы я беру на себя.

– Спасибо.

– На здоровье.

– Смешная шутка.

– А мы вообще остроумные люди.

– Ну да, я заметила.

Розыгрыш, розыгрыш, розыгрыш! Нужно еще немного продержаться, не выбиться из роли, не закричать, не заплакать. Инга посмотрела на часы:

– О! Мне пора, время прогулки давно закончилось. – Поднялась, подошла к коляске.

Спокойно уйти, не подавая виду, что напугана, а ночью сбежать. Можно уехать к сестре в Лесозаводск, там они ее не найдут… Кровь в висках ужасно стучит, и голова раскалывается.

Инга взялась за ручку коляски, аккуратно развернулась, чтобы не задеть столик.

– Один только момент! – весело прокричал Петр Евгеньевич. – Сядь.

Инга вернулась и послушно села.

– Послезавтра твоему малышу исполняется полгода. Первый юбилей, да? – Он засмеялся. – Это событие надо отметить. Музыка, гости, все такое. Вот, – он протянул ей какой-то листок, – список приглашенных и… ну, там все написано, дома посмотришь.

– Сестре? – В голове взорвалась бомба, Инга зажмурилась от невыносимой боли.

– Она переехала на другую квартиру, вот ее новый домашний телефон. Ты не знала? Ну да, конечно, вы ведь давно не созванивались. А вот новый адрес, так, на всякий случай, вдруг вздумаешь телеграмму дать или еще что. И последнее. – Петр Евгеньевич понизил голос, придвинулся к ней. – Одну глупость ты уже сделала – попыталась меня заказать, – и видишь, как все обернулось? Учись на ошибках и не пытайся переиграть меня еще раз.

– Я поняла!

– Конечно! Ты ведь не захочешь, чтобы твой долг отдавала сестра. Своей жизнью.

Глава 3

Призрачная улица

(Филипп Сосновский)

Звонок звенел и звенел, а я не хотел просыпаться. Слушал эти назойливые переливы (они совпадали с сюжетом сна) и думал: я мертвый художник, я не могу открыть дверь.