Оборванные струны

– И вот пока я в твердой памяти и незамутненном рассудке, хочу предупредить себя, будущую: верь мне, а не ей, ты – это я, не она. Наверное, она в конце концов так завладеет мною, что начисто сотрет мое прошлое, а взамен предложит свое. Она коварна, она хитра. Представит доводы в свою пользу, меня очернит. Не верь, ничему не верь!

Рыжая Ксения снова сделала глубокую затяжку, грустно мне улыбнулась, качнула ногой.

– Одно доказательство у меня уж точно есть: пароль введен правильно.

Изображение замерло, снова превращаясь в фотографию. Грубо нажав на кнопку, я выключила компьютер и бросилась прочь из этой комнаты, от этого кошмара.

Прошло много времени – во всяком случае, успело совершенно стемнеть, – когда я осознала, что лежу на кровати в спальне. Привычным движением провела ладонью по правому боку и рассмеялась: мне стало легко-легко.

– Да, рыжая стерва, – сказала я громко и отчетливо, будто она находилась в этой самой комнате, – пароль – аргумент в твою пользу весомый, но и у меня есть доказательство: шрам от операции.

Глава 2

Расследование Андрея Никитина

Сомнений больше не оставалось: с Балаклавом что-то случилось. Вот уже неделю он не подавал никаких признаков жизни: не звонил, не отвечал на настойчивые звонки, не открывал дверь своей квартиры. Никто его не видел и ничего о нем не знал. Последний раз удалось выйти с Вениамином на связь в прошлый вторник, 4 июня. На работу он не явился, Андрей рвал и метал, но вот часа в три Балаклав наконец соизволил откликнуться.

– Извини, Андрюха, – проговорил он каким-то задушенным голосом, – я сейчас не могу разговаривать, созвонимся позже.

И отключился. Больше о нем не было ни слуху ни духу.

Сначала Андрей подумал, что у него очередная душевная драма – время от времени с Венькой такое случалось. С женщинами ему почему-то катастрофически не везло.

– Меня девушки не любят, – плаксиво, тоном Паниковского, жаловался он Никитину за бутылкой водки, когда проходила первая волна горя.

И Никитин неизменно отвечал незамысловатой грубоватой шуткой:

– Зато баня у тебя через дорогу, да и ванная имеется.

Они распивали бутылку – если драма оказывалась не очень тяжелой, или две – если Венькино сердце было разбито всерьез, и на этом обычно все заканчивалось. Вениамин переживал свои поражения бурно, но и отходил довольно быстро.