Непойманный дождь

Ее мертвое тело было теплым и рыхлым. Что она ощутила, когда я коснулся ее? Что ощущает он, касаясь меня? Снимает с меня очки… Зачем он это делает?!

Я открываю глаза, резко, как открывают дверцу машины, когда хотят спастись бегством. Лицо, расплывчатое, без индивидуальных пока еще человеческих черт, склонилось надо мной. Сфокусировалось, прояснилось. Улыбнулось.

– Ну, слава богу! – с облегчением выдохнуло воздух.

И я с облегчением вздохнул – наконец-то начал понимать смысл его слов.

– Вам лучше?

Молодой мужчина, просто обыкновенный парень, впрочем, лет на пять меня постарше.

Озабоченно смотрит, кажется, искренне беспокоится. А он ведь догнал меня, смог догнать, смог остановить. Даже смог привести в чувство.

– Ну, как вы?

В отличие от меня. Я не смог, я так испугался – буквально пронзило ужасом. А он, оказывается, все же в очках, только не в черных, в простых. Довольно светлые волосы, худощавый, но крепкий. И лицо располагающее, вызывающее доверие. Расположиться, довериться?

– Черт! Я не понимаю… Как вы себя чувствуете? Занервничал, не дождавшись от меня: спасибо, все в порядке, – таких естественных слов в такой непростой ситуации.

Напряженно вглядывается в мои насильно раздетые, лишенные очков глаза, стараясь увидеть в них картину моего состояния. Надо сказать что-нибудь, невежливо больше отмалчиваться.

– Все хорошо. Спасибо. Просто минутная слабость, эта дорога сводит с ума.

– Дорога сводит с ума? – Парень удивленно поднял брови, но тут же улыбнулся: вот я и отвечаю, говорю – значит, ситуация начала выправляться.

Я приподнимаюсь на локте. Он помогает. Общими усилиями мы ставим меня на ноги. Я стою, довольно уверенно, только голова немного трясется – это, конечно, скоро пройдет.

– Дойти-то сам сможешь? – вдруг неожиданно по-дружески грубовато спрашивает он – мне нравится, безумно нравится такой переход. Не задумываясь киваю, радостно киваю: я согласен идти с ним, таким грубовато-дружеским, хоть и не знаю, куда, собственно, меня приглашают.

Бережно обняв за плечи, парень тихонько ведет меня по дороге вперед. Неподалеку стоит его машина – к ней, наверное, мы и идем. Это лучшая цель – в моем положении, в моем представлении самая лучшая цель.

Как старика в инвалидную коляску, он осторожно усаживает меня на сиденье. Шарит в бардачке – можно ли мне так безгранично ему доверять? – чертыхнувшись, словно обжегся, достает что-то.

– Держи.

Холодная, плоская серебристая фляжка скользнула мне в руку.