Человек, которого я убил

Вот мама, подавив рыдания, – плакала что ли бы уж открыто, ведь так еще хуже, – бодро рассказывает, что у них на работе ввели новые правила, запах совершенно бесполезных апельсинов наполняет палату – и вот уже апельсины раскатились по дороге, мама кидается, чтобы их собрать, из-за этого и происходит авария. Вот Анастасия, мать Кати, вполголоса разговаривает с медсестрой о том, как трудно терять ребенка, запахи духов обеих перемешиваются – и обе, все так же беседуя, перелетают на рисунок.

Приходит следователь и почему-то прямо в палате допрашивает Виктора, тот подробно рассказывает о том, как Анастасия Семенова наняла их для расследования обстоятельств гибели своей дочери, что дело теперь застопорилось, но авария, конечно, никак не связана… Нарисованная Полина пытается предупредить Виктора, чтобы он ни в коем случае не рассказывал о рисунках, но не может даже пошевелить губами.

К счастью, Виктор и сам все понимает – о рисунках ни слова. Следователь уходит по нарисованной зебре, как и полагается дисциплинированному пешеходу, и избегает столкновения.

Персонажи все прибывают, им уже не хватает места на картинке, и вот бумага не выдерживает, рвется – врач (от него так невыносимо пахнет йодом!) каким-то крикливым шепотом приглашает в бытие и сообщает, что ей страшно повезло. Но за обрывками бумаги сплошь чернота. Полина пытается сквозь нее пробиться – ничего не выходит. Отчаяние накатывает с такой силой, что, кажется, разорвется сердце. Но на помощь приходит боль – боль уносит, уносит от окончательного понимания катастрофы.

Информация о том, что она ослепла, поступает теперь небольшими порциями. Ее руки прикованы к кровати какими-то хитроумными ремнями, на глазах плотная повязка. И не один уже врач, а все, кто приходит ее навестить, говорят, как ей повезло: ведь могла бы погибнуть, а так…

А так… Что ей делать теперь, было совершенно непонятно, смерть, безусловно, была предпочтительнее. Ей двадцать пять, впереди целая жизнь, наполненная темнотой, огромная жизнь в беспомощности и полной ненужности.

Для родителей она станет обузой, Виктор будет вынужден подыскивать себе новую работу, потому что детективное агентство придется закрыть, гибель Кати Семеновой так и останется непроясненной. А главное… Да, главное – совершенно непонятно, что теперь делать, как жить дальше.

Но знакомые, родственники, друзья, персонал больницы – все наперебой, жизнерадостно-фальшивыми голосами утешали ее, утверждая, что жизнь – это главное.