Земля № 17

– Он крупный, мозг большой, он поумнее остальных, тем более кроме пары крупных кошачьих больше никто не исчезал больше, чем на день.

– Что предпримем? – спросил Стив.

– Все предельно просто, выследим его. Мы бродим по лесу в поисках еды, за роботом они не следят, он им не интересен. За нами в принципе тоже, звери обленились, они следят за кем-нибудь одним из нас, когда мы ищем пропитание.

Просто разделимся, и тот, кто останется один пойдет за оленем. Если найдет кого-то стоящего, вызовет остальных и Дезмо довезет на капсуле к месту их дислокации.

– Хороший план, Ваха, но как ты поймешь, что это те, кто нам нужен?

– Господи, ты почувствуешь, Стив, нельзя быть таким примитивным. Доверься себе. Ты сразу поймешь. Тем более я больше не могу есть эти ужасные грибы, словно вся слизь мира скопилась в них.

– Не ешь, я ем спокойно личинок. Дезмо их быстро находит в старых деревьях, это чистый белок.

– Стив, дружище, я понимаю в своих межзвездных дальних путешествиях, ты еще и не тем питался, но в те времена, когда меня заморозили люди еще не перешли повсеместно на питание насекомыми и я избежал этой участи поглощать жуков и гусениц.

Стоп, Стиви, милый мой друг, до меня только что дошло. Эта планета так похожа не Землю. Кислород, да местами жутко воняет, да живность иногда странновата, эти пяти палые скакуны с головой крокодила. Выглядят довольно мрачно, особенно если встретить в темноте, но им нравится, когда чешешь им брюхо, они радостно визжат, как мой пес из детства.

– Ваха, зачем ты трогал их брюхо?

– Ну, мне было скучно и надо было, куда-то засунуть записку, я подумал вдруг они сумчатые. И я надел скафандр.

– Понятно, я тогда подумал, что ты хочешь сбежать без меня, но потом осознал, что робота ты точно не бросишь.

– Ты хочешь сказать, что тот, кого мы ищем точно здесь, потому что это наилучшая планета в Галактике для землянина и даже если на ней зверствуют роботы, это даже хорошо, никто сюда не сунется?

– Да, именно, это я и думаю.

– Но Ваха, а как же те несчастные, которых убивают в Крепости?

– Да, Стив, ты зришь в корень, как говорила моя бабушка. Видимо одиночество не прошло бесследно и для этого Великого человека, возможно, какая-то деградация части личности и страсть к затворничеству сломали его. Как это раньше называлась – профессиональное выгорание, он стал циничен и жесток.