По ту сторону фортуны. Книга 1. Галопом по Европам

Коллекционер, охваченный страстью, забыл про свою милощч и её замотанную голову, про меня, про контрабанду. Казалось, я ощущаю, как работает его мозг. Ещё не дотронувшись до тарелки, он со скоростью звука перебирал в голове характеристики всех известных заводов, прокручивал рисунки, оттенки синего и прозрачность фарфора. Лицо Лешека преобразилось, стало сосредоточенным и одухотворённым. Нет, я на такое не способна! И с восхищением и большим уважением ждала, давая ему насладиться первой встречей с этим чудом цвета кобальт с позолотой.

Светик подала робкий голос за моей спиной:

– Что с ним? Может, нашатыря сунуть?

Я стояла в молчании, скрестив руки на груди, и улыбалась как дурочка! Гордость за русскую порцелиновую мануфактуру распирала так, как если бы я сама лично наносила этот цветочный рисунок. И, действительно, какая теперь разница, вернём мы сервиз в Россию или нет? Он всё равно останется в русской семье, пусть даже в Италии. Моя совесть потерпела поражение перед чувством прекрасного, забилась в угол и помалкивала.

Лешек подхватился и рванул из гостиной вверх по ступенькам в кабинет.

– Неужели, вот так и есть на самом деле? Ну да, старинная посуда, но чтобы потерять голову из-за тарелки? Куда он помчался? Убьется ещё на лестнице, – лезла с вопросами Света.

– Боже, сто раз говорила – это не посуда, а произведение искусства! Сейчас прилетит с лупой и лампой на голове, – со знанием дела ответила я, закинув в рот кусочек вкуснющего жёлтого сыра.

Так оно и случилось, Лешек вооружился увеличительным стеклом и большой энциклопедией по антиквариату на английском языке. На полном ходу натягивал на лоб фонарь как у ювелиров или часовщиков.

– Что ещё там есть? Сколько? – проговорил поляк в нетерпении.

Его крупные черты лица исказились, густые брови сошлись к переносице, широкий лоб собрался складками к середине, глаза осветились ярким огнём предвкушения.

Я вытаскивала посуду, расставляла её на столе и пересчитывала – всего тринадцать предметов. А Лешек цокал языком от изумления, хватался за голову, восклицая «Матка Бозка!», «Езус Мария»! Он исследовал, рассматривал, рылся в энциклопедии и триумфально выговорил по-русски:

– Александр третий! Идеально!

– Мы в курсе, – сказала я, стараясь придать голосу полнейшее безразличие, села за стол и ткнула вилкой в колбаску.