Заземелье

 – Думаешь, они всегда были такими уродливыми?

– А разве нет?

Я думала, что они родились такими, и их сослали в подвал, чтобы не портить картину, когда кругом все такие красавцы.

– Ничего подобного! – горячо возразила Светлана, когда я высказала свою мысль вслух. – Не могут же мужчины рождаться красавцами, а женщины уродинами. Это было бы чересчур даже для нас. Их выжали, понимаешь? А потом выкинули, как ненужный хлам.

– Как выжали? – я не понимала ровным счетом ничего.

– Я и сама толком ничего не знаю. В подробности посвящаются только в верхушке и те, кто приближен к ним.

– Но зачем? – я была потрясена подобной жестокостью.

– Не знаю, – чуть не плача воскликнула Светлана, забыв об осторожности. – Это покрыто тайной. С рождения нам вдалбливают мысль, что это великая тайна, что обсуждать это между собой нельзя. Кроме того, такое преображение, – она поморщилась, – считается почетным.

– Как почетным? Почему же тогда они трудятся в подвалах, словно прокаженные?

– Возможно, не все там по принуждению, как мы с тобой. Кто-то соглашается на это добровольно.

– А ты?.. За что тебя туда сослали?

Вот, значит, какая мне уготована участь? Превратиться в уродину? Кто-то планирует ставить на мне опыты? Я потрясенно уставилась в пол, не веря тому, что услышала, пока не поняла, что Светлана продолжает рассказывать.

– … главному…

– Что? Извини, я отвлеклась.

– Я сказала, что подошла к самому главному, – недовольно пробурчала она.

– Так это еще не все?

– Ну, всего я тебе и не смогу рассказать, потому что не знаю. Так вот, красивых женщин, как ты понимаешь, у нас очень мало. Все они – собственность совета. Причем отбирают туда самых красивых. Но! – она подняла вверх указательный палец. – Не знаю, что хуже, оказаться уродиной, но свободной, или превратиться в вечную рабыню какого-нибудь выскочки? Меня выбрали в ублажительницы, но, видно, я чем-то не угодила господину, раз он отправил меня сюда, да еще и из колонии выслал, – она злобно скривила лицо.

Я смотрела на Светлану и понимала, что рассказала она мне не все про себя. Собственно, подробности ее личной жизни меня мало интересовали. Гораздо важнее было выяснить, что же ожидает меня завтра.

– Значит, завтра мне предстоит отправиться на опыты?

Так стало грустно, что опять захотелось плакать.