Заземелье

Я даже примерно не могла предположить, какой сегодня день недели, сколько дней я тут провела и какое наступило число и месяц по календарю.

– Как твои дела, Фаина? – спросил он, и я равнодушно подметила, что голос его звучит грустно. Равнодушие стало моим постоянным спутником.

– Как у всех, – кивнула я на стайку горбуньей, разбредающихся по своим комнатам.

– Мне нужно сводить тебя к врачу.

Думала, что сердце мое превратилось в камень, и очень удивилась, когда оно трепыхнулось в груди. Сознание опалило воспоминаниями, мгновенными, как вспышка молнии.

Филипп уловил перемену в моем настроении и быстро проговорил:

– Нужно просканировать твой мозг, это не займет много времени.

Я молча кивнула и вошла в комнату. Дверь оставила открытой. Мне было все равно, последует он за мной или останется ждать в коридоре. Он зашел следом и прикрыл дверь.

– Что с тобой происходит? – спросил он, подходя ближе.

– Ничего особенного, собираюсь помыться, – ответила я, принявшись развязывать пояс рабочего халата.

С некоторых пор меня перестал волновать вопрос, что дверь не запиралась изнутри.

Филипп отвернулся и деликатно удалился вглубь комнаты. Я скинула халат и забралась в горячую жидкость. Это стало моим любимым занятием. Жаль, что в ванне не получалось валяться целыми днями. Даже утром из-за недостатка времени я могла позволить себе только душ. Зато вечером никто не мог запретить мне проводить в ванне столько времени, сколько я пожелаю. Но, видно, не сегодня. Я понимала, что нужно торопиться, что терпение Филиппа не бесконечно.

И хотя меня мало волновало его состояние, довольно быстро я выбралась из ванны, обтерлась полотенцем и надела свежий халат, который про себя обозвала парадно-выходным.

– Я готова, – окликнула я Филиппа.

Он подошел, взглянул на меня и ничего не сказал. Со злорадством отметила, что его глаза наполнены грустью, а на смуглом лице проступает бледность. Увиденное доставило удовлетворение, хотя зла ему я не желала, как, впрочем, и добра.

Дорога во врачебный пункт прошла в молчании.

Я двигалась на небольшой дистанции позади Филиппа. Идти рядом с ним мешало какое-то чувство, природу которого я не могла определить.

Второй раз за последнее время сердце мое повело себя, как живое, когда мы переступили порог приемной. Оно опять сильнее забилось в груди, и мои ладони слегка вспотели.

Филипп повернулся ко мне, и стало заметно, что он силится что-то сказать, но произнес лишь:

– Я буду ждать тебя здесь.