Заземелье

– Фай, слушай, может мне пожить у тебя? – Голос Раисы прорвался сквозь туман безотчетных мыслей, которые были моими спутниками последние три дня. – Как ты одна-то?

Я посмотрела на веснушчатое и доброе лицо подруги и затрясла головой.

– Не надо, Рай. Все нормально.

– Ты бы хоть поплакала, – она потерла покрасневшие от недавних слез глаза. – Так же легче.

– Не могу…

Я пыталась плакать, когда просиживала ночи у гроба, глядя на любимое лицо. Но глаза оставались сухими. Рыдало сердце, прощаясь со счастливой жизнью.

Я смотрела на брата и не могла наглядеться. Он как живой, только ужасно бледный. Лицо не пострадало в катастрофе. Оно единственное осталось нетронутым. Все остальное – переломано, искалечено. Патологоанатом сказал, что Виталька получил повреждения, несовместимые с жизнью.

Ненавижу мотогонки! Теперь ненавижу. Раньше любила смотреть, как гонщики стремительно несутся по пересеченной местности, прыгая с трамплинов, заваливаясь на бок на поворотах.

Как я гордилась Виталькой! Он был одним из лучших – сильный, красивый. Чемпион России по мотогонкам. И где он сейчас? В сырой земле. Даже не в земле, а в песке.

– Рай, почему на кладбище песок?

– Что? – Подруга смотрела на меня непонимающе.

– Ну, почему там нет нормальной, качественной земли?

– Фай, ты что? Зачем об этом?.. – Из ее глаз опять закапали слезы. – Перестань…

– Почему все в жизни так по-дурацки? Как жить?

– Фай, поехали ко мне, – шмыгнула она.

Как же она не понимает, что я не могу? Что же он один будет блуждать по квартире? Ведь говорят же, что дух усопшего еще сорок дней находится там, где жил.

– Не могу. Не переживай, со мной все будет в порядке.

Ее взгляд выражал недоверие. Она что же думает – я попытаюсь покончить с собой? Для этого, как минимум, нужно быть сильным человеком. А я трусиха, всю жизнь пряталась за спиной более сильного брата-близнеца.

Вспомнилось, как он заставил меня поступить в университет после окончания школы. Я хотела пойти работать, чтобы хоть чуть-чуть облегчить нам жизнь. Он остался непреклонен.

– Фаина, – он меня всегда так называл, когда сердился. В другие моменты я была Пипой.