Золушка XY

Вскрытие показало, что смерть наступила в результате обширного инфаркта. Вот так-то, – повисло тяжелое молчание. – Понимаю, что ты сейчас подбираешь нужные слова, но сказать тут нечего. Факт остается фактом. Никто не виноват в его смерти. Сыграло ли роль самовнушение, я не знаю. Да и неважно все это.

– Сколько ему было лет? – Илья с трудом задал вопрос. Голос не повиновался ему. Работая в больнице, привыкаешь, что смерть всегда рядом. Но этот случай не вписывался в обычные рамки. Он нарушал все законы медицины.

Человек, которому сделали сложнейшую операцию на головном мозге, умирает от банального инфаркта. Уму непостижимо!

– Сорок пять, как и мне, – усмехнулся Карякин.

– Что же мне теперь делать? – задумчиво произнес Илья. – Куда девать ту вещь?

– А никуда, – спокойно ответил заведующий. – Оставь ее у себя, засунь подальше и забудь. Не было ее никогда. Понял? Жена его была сегодня у меня, она даже не упомянула о раритете. Ты тоже кроме меня никому не рассказывал о ней.

Вот и забудь.

– Трудно забыть о таком. Мысли всякие лезут в голову.

– А я тебе говорю, забудь, – строго велел Карякин. – В конце концов, тебе есть о чем думать. Как, кстати, себя чувствует Олеся?

– Сегодня появились перепады в настроении. По всей видимости, начинается продромальный период, – Илья тяжело вздохнул. – Думаю, припадок может случиться завтра. Буду наблюдать и ждать наступления ауры…

Непосредственно перед припадком, за три-пять минут, у Олеси появлялась аура – состояние-предвестник.

В этот момент она улавливала запахи, достаточно экзотические, которых и в помине не было. Илья вспомнил, что на прошлой неделе она отчетливо уловила аромат магнолии и кипариса. А однажды она почувствовала запах свежего типографского издания.

– Надо бы сделать электроэнцефалограмму, – задумчиво произнес Карякин. – С момента последней уже прошло полгода. Нужно определить степень распространения, если она есть. Приезжай-ка ты с ней на следующей неделе, немножко пообследуем, и не забывай регулярно давать противосудорожные.

– Хорошо, Денис Матвеевич, – вздохнул Илья.

– Давай закругляться, спокойной ночи, Илюш. И держи нос по ветру, не унывай.

Илья отключился и надолго задумался. Сейчас он испытывал чувство невозможности повернуть время вспять, внимательнее отнестись к словам больного из четвертой палаты, принять меры и не допустить наступления смерти.