В ад с чистой совестью

Сидящий же передо мной мужчина выглядел абсолютно здоровым, без признаков психического расстройства. Может, грубоват и нагловат, но точно не псих.

– Скажи уже что-нибудь. Сколько можно пялиться? – не выдержал мужчина, и губы его привычно изогнулись в презрительной ухмылке.

– А что сказать? Разве, что я вам не верю…

– Могу доказать, если не испугаешься. Только… я сейчас…

Он встал и вышел в кухню. Я не могла пошевелиться во власти непонятной апатии. Разозлиться бы и вызвать милицию, а вместо этого слушаю всякую бредятину.

Через минуту он вернулся с бокалом в руке.

– Выпей, – протянул мне бокал. – Не помешает для храбрости. Не хочу, чтобы ты закатила истерику.

И опять я не стала спорить, тем более что жутко хотела пить, еще с тех пор, как вернулась с прогулки по жаре.

Я залпом осушила бокал и чуть не задохнулась.

– Ч-что это б-б-было? – пытаясь дышать нормально, спросила я.

– Твое вино, что же еще, – рассмеялся гость.

– Н-н-нет. – Я потрясла головой. – Это какая-то бормотуха.

Меня еще несколько раз передернуло, пока не схлынула волна отвращения к крепости напитка.

– Ну, потеплело внутри? Потекло тепло по жилам?

Я почувствовала слабое головокружение, хмель мгновенно ударил в голову. В теле появилась легкость, хоть пускайся в пляс. Не иначе, он опоил меня каким-то зельем.

– Не морочь голову, – произнесла я с глупой, как сама определила, улыбкой на губах. Опять незаметно перешла на «ты». Этот процесс носил самопроизвольный характер, когда хотела, говорила «вы», в другие моменты – «ты».

– Секрет, – улыбнулся он и, встав с кресла, поманил меня за собой.

Пришлось собрать всю силу воли в кулак и заставить себя встать. Ноги плохо слушались, когда я двигалась к трюмо, возле которого меня ожидал странный гость.

– Ну, и?..

Я не понимала, чего он от меня хочет, и какие доказательства я должна увидеть. Честно говоря, я вообще плохо соображала в данный момент.

– Ничего тебе не кажется странным?

Гость указал рукой в сторону зеркала.

– Ну, зеркало, как зеркало…

Я сняла очки и приблизила лицо к стеклянной поверхности, рассматривая натертую переносицу и покрасневшие глаза. Все лицо в веснушках! Как же они мне надоели!

– Посмотри внимательно!

Он приблизился ко мне почти вплотную. Откуда-то повеяло сыростью с примесью затхлости.

– Что ты видишь?

– Ну, что, что… Себя я вижу – страшную, как атомная война, – хохотнула я.

– А еще?

– Все. Больше ничего.