Ты умница, детка!

 – Погода супер, а ты в доме сидишь…

Для середины мая погода была прохлодновата, тут он лукавил, но для футбола на свежескошенной траве – самое то.

– Не хочу, – отозвался сын, не глядя на отца.

– Ладно. Давай в настольный хоккей на желание?..

– Нет, – снова затряс головой Павел, не переставая копошиться в горе деталек паззла.

– Окей! Захочешь сыграть, я буду в кабинете, – кивнул Кирилл, сдерживая рвущееся изнутри раздражение. – Светлана Геннадьевна… – кивнул он на дверь. – Он опять целый день занимается этой ерундой? – строго поинтересовался у няни, когда они вышли из детской.

– Ну да, – заметно растерялась она.

– И вы ему позволяете?

– А что я могу сделать? Вашего сына больше ничего не интересует. Мне даже есть его приходится заставлять.

– У вас ведь педагогическое образование? – исподлобья смотрел на взрослую уже женщину Кирилл.

– Пединститут с красным дипломом и приличный стаж работы, – гордо приосанилась няня.

– И вы не можете занять семилетнего пацана чем-нибудь поинтереснее паззлов?! – повысил Кирилл голос.

– Даже если я перед ним плясать с бубном начну, он на меня вряд ли отреагирует, Кирилл Сергеевич. Вашему сыну нужна помощь специалиста. У него проблемы с социумом…

– Вы уволены! – перебил ее Кирилл.

– Что?!

– Что слышали. Собирайте вещи и зайдите в кабинет за расчетом. Больше в ваших услугах мы не нуждаемся.

Войдя в свой кабинет, Кирилл подумал: ну и какого черта он натворил? Кто теперь будет сидеть с Кириллом, пока он на работе? Сегодня-завтра, ладно, а дальше? Вечно рубит с плеча.

Рассчитав няню и простившись с ней, как хотелось верить, навсегда, Кирилл вернулся в комнату сына. Паша сидел на кровати и растирал кулаками слезы.

– Что случилось? Она тебя обидела? – напрягся Кирилл.

Если так, то он ее из-под земли достанет, и тогда ей мало не покажется.

– Никто меня не обидел! – истерично выкрикнул Пашка и заплакал в голос.

– Тогда, чего ты льешь слезы? – устало поинтересовался Кирилл, опускаясь рядом с сыном на кровать.

Эка невидаль – слезы. Да он их на дню по десять раз проливал, из всего делая трагедию. Не пацан, а плакса, какая-то! Ну и какой из него мужик вырастет?

Придурок! Какой же ты придурок! – тут же мысленно обругал себя Кирилл, испытывая привычный приступ угрызений совести и стыда перед собственным сыном.