Массажист

Нравиться может человек, которого ты знаешь хорошо. Так что же меня в нем привлекает?

– Нет, – все же ответила.

– Не может быть! – бросил он на меня лукавый взгляд. – Женщинам я нравлюсь.

– Ну так зачем тебе я, если нет в этом недостатка? – не удержалась от колкости.

Сколько ему может быть лет? Наверное, примерно как мне, ну может, чуть больше. Он даже не симпатичный, а настоящий красавчик, в мужественном выражении этого слова. Лицо скуластое и временами даже немного суровое, когда он задумывается. Глаза темно-карие и пронзительные, особенно когда пристально рассматривает.

Под его взглядом становится неуютноно. А еще я не люблю настолько темные глаза, на дне которых невозможно что-то рассмотреть. Почему-то мне всегда кажется, что таким людям есть, что скрывать. Впрочем, нам всем есть, что скрывать. Губы… Нет! Про его губы точно не следует думать, как и смотреть на них. Но они у него очень чувственные – это я уже успела разглядеть.

– Ты меня заинтересовала, и я намерен узнать тебя получше, – спокойно ответил Никита.

– Что значит, заинтересовала? В каком месте? – настала моя очередь усмехаться.

О своем вопросе сразу же пожалела, когда он ответил:

– Во всех местах, – и посмотрел так характерно, окидывая взглядом с головы до ног. Даже не окидывая, а обволакивая, раздевая и оставляя на моем теле след – горящий и будоражащий кровь. – Как человек… Как женщина… И узнать я намерен ближе по-всякому.

– Ну ты и нахал! – невольно возмутилась. – А если я этого не хочу?

– Мне придется все сделать для того, чтобы и ты этого захотела, – вновь скривил он свои губы, на которые я не смотрю.

– И как же ты это собираешься делать?

Мне уже становилось интересно, что же он скажет или придумает дальше. А машина плавно катила по улицам города. В субботу дороги были более-менее свободными. Никита не разгонялся, и как ни странно, нам сопутствовал зеленый свет. На редких светофорах приходилось притормаживать.

– Как зовут твою дочь? – поинтересовался Никита.

– Ольга.

– И сколько ей?.

.

– Двенадцать, скоро будет тринадцать.

– Почти как моему сыну.

– У тебя есть сын? – удивилась я.

Почему-то мне казалось, что подобные донжуаны обводятся семьей на старости лет, когда нагуляются вволю.

– А что тебя удивляет? – бросил он на меня взгляд, и опять я подумала, что совершенно не понимаю его взглядов, не могу их прочитать. – Почему у меня не может быть сына?

– А его мать?

– Мы с сыном живем вдвоем, – коротко отозвался Никита.