Кто из нас попал?

А кто сказал, что будет легко?

Я была абсолютно уверена в своей победе, иначе и не могло быть. Волейбол для меня в школе бы любимым видом спорта. Как говорится: “Могла, умела, практиковала…”

Мирский в некотором роде тоже являлся для меня спортом. Правда, своеобразным немного. Целью номер один для сцеживания моего яда. Любовь с этим мажором у нас была взаимной, и все об этом прекрасно знали. Именно поэтому Савельева при обсуждении деталей состязания назвала фамилию Мирского. Выдра кривозубая!

Цель нашего спора? Выигрыш? Его не было…

Сам факт прилюдного унижения был усладой для наших девичьих сердец.

На дух друг друга не переносили, преподнося обоюдные сюрпризы. И если бы не этот случай, то однажды мои нервы не выдержали, и я бы потрепала её вьющиеся патлы и пустила их на шиньон. Но, разве мне нужны проблемы? Она – дочка ректора, я – примерная ученица на юрфаке. Явно ведь проблемой попахивало.

– Ринка! – громко крикнули девчонки, пытаясь предостеречь. Но было поздно. Я только моргнула, а эта курица сделала свой боковой высокий удар.

И ведь специально подавала именно так, зная, что мой небольшой рост не позволит отбить подачу.

Сука! И как факт – очко!

Савельева сравняла счёт. Теперь оставался последний и решающий.

Пан или пропал. И тут мне стало реально не по себе. Следующая подача была её, и если она поступит сейчас так же как сейчас, то я проиграла!

– Ну, что Филипок? – крикнула подруга Савельевой, Аглая. – Тебе задница…

Тут же раздался гогот, будто находилась не на поле университетского стадиона, а на ипподроме.

– Захлопнись, – крикнула ей в ответ Верка Селиверстова, болеющая за меня. – Рано радуешься. Филиппова, давай! Мы с тобой.

Легко кричать, давай, когда имеешь ноги от ушей. Меня же Боженька такими талантами не наделил, поэтому приходилось управлять тем, что имелось.

Савельева, довольно скалясь, как я и думала, направилась в левый угол поля и демонстративно покрутила на пальце мяч. А мне казалась, будто не мяч прокручивала, а мои, и без того натянутые, нервы.

Смотря на её ухмылку, я впервые за долгое время стала вспоминать молитвы, так как знала, что сейчас мне поможет только чудо.

Впервые пожалела, что, соглашаясь на поединок, недооценила противника.

Даже не имело смысла стараться, прилагать усилия. Итог был предрешён.

Белобрысина подняла мяч вверх и сделала свой сокрушительный удар, нанося мне поражение. А я же, так и не шелохнулась, смотря на трибуну.