Один на один

А это тело! До сих пор она испытывала сталь его мышц под пальцами. Какое оно сильное и нежное одновременно.

Маша снова посмотрела на Диму, что самозабвенно делал зарядку. Она даже улыбнулась. Все проще, чем мы себе представляем. А своим желанием помириться с ним она только усложняла себе, да и ему, жизнь. И только сейчас поняла, что он никогда не был ее мужчиной.

– Ну что там с кофе? – обратилась она к Вите, испытывая небывалую легкость в душе.

– Ун момент! – Витя снял с треноги дымящийся котелок и опустил его на кирпичи.

За завтраком Маша не мола скрыть веселья. Хотелось все время смеяться и шутить. Она ловила на себе недоуменные взгляды Виктора с Викой и обиженные – Димы. Когда подруги спустились к роднику, чтобы умыться, Вика разве что не приперла Машу к стенке, возмущенно засопев в лицо:

– Ты что делаешь? Хочешь довести мужика до белого коленья?

– Не хочу, – засмеялась Маша.

– Тогда чего ведешь себя, как блаженная?

– Вика, я его больше не хочу.

– В смысле? – лицо ее вытянулось от удивления.

– В смысле, я поняла, что мы с ним не подходим друг другу и решила отпустить.

– И когда ты это поняла?

– Сегодня ночью.

Вика еще какое-то время разглядывала Машу, а потом покрутила пальцем у виска и принялась умываться.

– Русского человека умом не понять, – пробурчала она.

Причем, насколько Маша знала, Вика тоже русская, но почему-то сейчас ей казалось, что пословицу отнесли исключительно к ней, как к единственному представителю этой национальности на земле.

После завтрака Вика потащила всех в монастырь – послушать утреннюю мессу. Маша с радостью бы никуда не ходила, а наслаждалась природой и вспоминала прошедшую ночь. Сейчас она относилась к случившемуся, как к видению, но менее приятным оно от этого не казалось. Ей по-прежнему хотелось танцевать от счастья. Но права выбора ее лишили, намекнув в очередной раз на неадекватность.

Собственно, от мессы Маша получила истинное удовольствием, слушая чистый голос батюшки и наслаждаясь бархатистым шелестом мужского хора. Потом они гуляли по окрестностям монастыря, удивляясь чистоте, царящей повсюду, и красоте архитектуры. Кто-то применил настоящий зодческий талант, проектируя храм и постройки монастыря. Все было выполнено из белого камня и буквально светилось на солнце.