Sуб/станция

Оставляя миску с едой, он уходил, запирая дверь, и я снова оказывался один на один с темнотой и холодом.

Не знаю, сколько они там меня продержали. Наверно там я и свихнулся, с тех пор меня часто, стали называть, «полоумный звереныш».

Сошел ли я с ума, или стал иным, одно знаю точно, тогда и там пятилетнего мальчугана не стало, он умер во тьме, и во тьме появилось нечто иное.

Как – то раз дверь отварилась и вместо уже привычного прыщавого парня, приносящего еду и горшок для нужд, вошла добрая пожилая женщина.

Она забрала меня и отвела в маленький, но очень чистый, светлый домик. Дороги до него, я не видел, глазам было больно, после темноты.

Добрая бабушка, отмыла меня, накормила всякими вкусностями. Постоянно щебетала добрые, ласковые слова. Она стала ухаживать за мной, заботится обо мне.

Но почему – то я совсем не запомнил ее лица. Если бы я помнил, я бы знал, как выглядит доброта. Так окруженный вниманием, лаской и заботой, я до осени жил в этом маленьком домике с красными ставнями.

Чуть ли не каждый день, я сам себе обещал, что завтра же сбегу, но так и не сбежал. А в последний день лета за мной, пришли двое: мальчик лет одиннадцати, во всём  сером и офицер, в сверкающих на свету доспехах. Он – то мне и объявил, что я зачислен в курсанты Красной Академии и мне, должно явиться к месту моей учебы, и теперь уже и моего нового дома.

Так я стал курсантом Красной Академии. Ну, тебе известно, что такое Красная Академия.

– Нет, но ты можешь сейчас пока не рассказывать, – возразила Nэин.

– Ты, что не бывала в Готере?

– Можно и так сказать.

– Хм. Не понял? – Адуи помолчал, ожидая ответа, но Nэин не отвечала. Пауза затянулась. Эта манера общения свойственная Nэин, уже начинала раздражать. Возмущаться Адуи не стал. Он толерантно относился к странностям других, потому как и сам был странен, его самого мало кто понимал и принимал таким какой он есть. И может статься, что у нее есть причины отмалчиваться.

Адуи вздохнул и продолжил свой рассказ,– После первого года обучения, скучая по родителям и прошлому, я первый раз попытался сбежать, в детской надежде найти своих родителей. Но побег не удался. (Адуи усмехнулся). Мне даже не удалось выбраться за территорию академии. А вот наказали меня так, что еще год, мне не хотелось предпринимать ни каких попыток бежать. В семь с половиной лет я вновь попытался убежать.