Sуб/станция

Потом мама, пряча слезы, обманывала, жалея меня, что папу забрали на войну командиром, что он у нас герой и без него никак там обойтись нельзя. В общем, что – то в этом роде.

Именно  тогда я и мама (остатки нашей семьи), стали изгоями общества. Частенько соседские мальчишки дразнили меня выродком предателя, врага. Прибегая домой в слезах, выспрашивал у матери, почему на меня все косятся, почему дразнят и никто не хочет общаться со мной. Мама утешала меня. Когда я начинал выспрашивать у нее, что же с отцом, она либо отмалчивалась, либо сочиняла мне сказки: – про героические подвиги моего отца в битвах против варваров.

Так прошло, что – то около месяца, и как – то я пробудился ранним утром, встал с постели поплелся на кухню попить воды. Я стоял на кухне с ковшом воды и через распахнутое окно, услышал всхлипывающий голос матери. Встревоженный я прислушался. Мама плача разговаривала, с каким – то мужчиной. С кем я не видел, я боялся пошевелиться, только слушал, обратившись в слух. Мама плакала, а мужской голос говорил, и каждое слово его, было подобно гвоздю, вбиваемому в крышку гроба, заживо погребаемых, матери и меня.

Голос говорил о том, что отец арестован, осужден и казнен, как предатель и враг. Говорил и о том, что я и мать будем сосланы к южной границе , в Проклятый район. А это худшее из того, что может случиться, с женщиной имеющей ребенка, ибо в Проклятом районе, долго не живут даже взрослые, сильные мужчины, а ребенок там не протянет и месяца, это верная, мучительная смерть.

Я  хорошо помню, что тогда там услышав, все это чуть не выронил ковш с водой из рук, что так и держал у губ.

А мужчина еще говорил, что он прислан сюда и разговаривает с ней по поручению одного весьма почтенного господина. Что ей оказана величайшая честь. Господин снизошел и предлагает ей помощь и покровительство. И ей более не будет угрожать ни какая смертоносная ссылка, и она более не будет ни в чем нуждаться, так же позаботятся и, о ее сыне (то есть обо мне). И раздумывать ей осталось времени только до полудня.

В полдень придет конвой, что должны будут препроводить их в ссылку, в проклятый район.

Мама вспылила, стала кричать. Я высунулся в окно и видел, как мама накинулась на пухлого, затекшего жиром мужчину, в темно – сиреневой мантии. Плача и ругаясь, мама, взашей вытолкала этого мужчину вон со двора, напоследок крикнув ему, что бы он передал, что она желает, чтобы тот весьма почтенный господин, изыздох сегодня, еще до полудня.