Любимая чужая

– Чем займешься сегодня? – поинтересовался Андрей.

– Не знаю, – пожала я плечами. – После завтрака схожу к Денису. Он вчера звонил и пригласил на контрольное прослушивание. Не знаю, зачем это нужно, если я уже здорова…

– Сходи, – перебил он меня. – Врачам виднее. А Денис хороший врач… – он ненадолго замолчал, словно задумался. – Мне не нравится, что ты все время сидишь дома. Чувствую себя предателем по отношению к тебе, – нахмурился, но потом сразу же улыбнулся и крепко поцеловал меня в губы. – Давай махнем куда-нибудь на пару дней, когда отправлю японцев на историческую родину самураев?

Японцы, значит.

Поехать с ним куда-то, где будем только мы вдвоем? О таком я не думала и как отношусь к такому, понятия не имела. Столько времени мы еще не проводили вместе. Да и днем мы практически не виделись, потому что работать Андрей умудрялся даже по выходным. Разве что часть ночи была в нашем распоряжении.

– Давай, – улыбнулась я, понимая, что перспектива мне скорее нравится, чем наоборот.

Поцеловав меня еще несколько раз, Андрей ушел, я же откинулась на подушку и в который раз подумала, как же повезло мне встретить его на своем жизненном пути! Он добрый, заботливый, внимательный. Умный, образованный, очень успешный. Влиятельный и богатый… Я не первый раз размышляла таким образом, и этот раз не стал исключением. Постепенно я пришла к выводу, что против Андрея никто.

С такими безрадостными мыслями я покинула кровать, придалась утренним водным процедурам и спустилась в столовую. Запоздало подумала, что хоть бы и сегодня Артем не явился на завтрак. Ночью он себя вел как-то странно, даже нелепо. И дело было не только в опьянении. Мне не понравился огонь в его глазах, когда схватился за меня. Такое чувство было, что испытал он что-то, чего и сам не ожидал.

Артем не спустился к завтраку, чему я тихо порадовалась. Еще бы горничная, та, с которой так любезничал и острил сын Андрея, не косилась на меня с неприкрытым ехидством. Благо, в ее обязанности входило только накрыть на стол.

Как-то я попросила Андрея разрешить мне есть у себя в комнате или на кухне. Не всегда, а в те дни, когда он не мог составить мне компанию.