Девичья память

Почти в последний… Дверцы уже закрывались, когда одну из них обхватила рука в черной узкой перчатке, и в следующий момент он встретился взглядом с голубыми льдинками, как прозвал их про себя. Интересно, может ли лед стать еще ледянее? Эти глаза смогли – хватило одного взгляда на него. Она шагнула в лифт и заняла единственный свободный пятачок прямо перед ним. И все бы ничего, если бы она оказалась единственной желающей тормознуть лифт. Дверям опять не суждено было закрыться. На этот раз присоединиться к толпе решили двое мужчин.

Недолго думая, они зашли в лифт, утрамбовывая народ, который все громче начинал возмущаться.

Марк чувствовал ее каждой клеточкой, не имея возможности даже пошевелить пальцем. Ее волосы щекотали нос, а цветочный запах духов вызывал легкое головокружение. Он считал себя высоким, но она совсем немного уступала ему в росте, каких-то пол головы. Пытка какая-то, особо изощренная! В какой-то момент он не выдержал и слегка потерся носом об ее голову, чтобы не чихнуть. Физически почувствовал, как она напряглась и уперлась в него локтями.

Ничего, потерпишь…

Додумать мысль не успел – лифт дернулся что есть силы и остановился. Свет в кабине погас, погружая их в темноту и секундную немоту.

– Спокойно, спокойно! Я знаю, что делать!

Это заговорил мужчина – один из двоих, вошедших последними.

По всей видимости, он начал активно разворачиваться, потому что в движение пришли все. И зашумели все разом.

– Спокойно, без паники! Сейчас все исправим, – басил мужчина, наполняя кабинку стойким запахом чеснока.

Надо думать, пробирался он к приборной панели, орудуя всеми частями тела, расталкивая народ. Больше всего доставалось ей. Видимо, поэтому она не выдержала и развернулась лицом к Марку. Он ее не видел, но чувствовал возле своих губ ее гладкий и разгоряченный лоб. Еще один толчок со стороны басовитого и всезнающего амбала, и его губы впечатались в ее лоб.

– Что вы себе по!..

В следующую секунду он почувствовал вкус ее губ. Спасибо тому же амбалу. Несмотря на плотность в кабине, Марку показалось, что земля ушла из-под ног.

По спине побежали приятные мурашки, а в глазах заплясали цветные чертики. Ее губы были по-прежнему прижаты к его, как она ни старалась вывернуть голову. Марк крепче обхватил ее руками, чтобы хоть как-то спасти от тычков альтруиста.

Какие губы! Нежностью и мягкостью они разрушали его теорию о стервах. Не могут быть у стервы такие губы! Марк не выдержал и приоткрыл рот, дотрагиваясь до ее губ языком.