100 лет без любви

 – предложила я, когда гость, опять же по-хозяйски, расположился на бабушкином стуле.

– Я бы перекусил чего-нибудь, пожалуй. С утра мотаюсь по делам, жутко проголодался.

Наверное, у меня отвисла челюсть, раз он так развеселился, что сидел лыбился, не скрываясь. Вот это наглость! Он сюда поесть пришел, что ли?

– Холодильник у меня пустой, и желания готовить нет, – я решительно села на стул за противоположным концом стола и закинула ногу на ногу.

– Что, совсем пустой? – удивился он. – Может, тогда, картошечки пожаришь?

– Пусть тебе жена жарит картошечку, – передразнила я.

– Жарила бы, если бы имелась…

– Твои проблемы!

Всем своим видом я пыталась изобразить недовольство, показать, что он мне в тягость, настроить его на мысль как можно скорее убраться восвояси. Очень неудобно было сидеть перед ним в халате. Кроме того, становилось жутко жарко. Я почувствовала, как лицо начинает пылать.

– Грубятина, – совершенно не обиделся он, судя по тону. – Тогда, собирайся…

– Что?

– Собирайся, говорю.

– Вот еще! Я не голодна.

– Я голоден. Составишь мне компанию.

Странный он какой-то. Другой бы на его месте и не вспомнил обо мне на следующий день, а этот, мало того, что не забыл вчерашнюю встречу, так еще и запомнил адрес, приперся и качает права.

Может, нужно было ему заплатить вчера, – осенила меня внезапная мысль. Я поспешила ее озвучить, недолго думая.

– По-твоему, я пришел требовать плату за проезд? – лицо Захара стало пугающе серьезным.

– А что?..

Я уже поняла, что сморозила глупость, но признаваться в этом не собиралась. Потому что вообще-то я терялась в догадках, зачем ему понадобилась. Хоть убейте меня, в любовь с первого взгляда не верила, никто и никогда в меня так не влюблялся.

– По-твоему, я нуждаюсь в деньгах? – снова спросил он, не меняя выражения лица. Впрочем, к серьезности добавилась толика презрительности, что здорово меня задело.

– По-моему, ты вообще никто и звать тебя никак.

Я просто мечтала, чтобы он поскорее убрался. Никуда идти с ним не собиралась. Пот струился по мне, и от жары начинала раскалываться голова. Я уже не понимала, что говорю, и мне было плевать на то, каким тоном я это делаю.

Кажется, он, наконец-то, понял. Решительно встал из-за стола и направился в коридор. Вот и слава богу! И то, что не посмотрел на меня, даже хорошо.