Золотая бабочка

Пуста!

Тэдди состроила недовольную гримаску.

– Дэнни, когда же ты поймешь, что ты не должен делать все работу сам? – с легким вздохом спросила она. – Ты директор, а не дизайнер или художник. Подкидывать идеи и воплощать их – это наша задача, а ты должен все оценивать, сравнивать, советовать…

– Знаешь, что сказал Грациано при первой встрече? – вдруг спросил Даниэль.

– Нет.

– Он сказал, что наслышан о моих работах. О моих личных работах. И что ожидает от меня чего-то в том же духе. Какого-то всплеска фантазии, шедевра, после которого все американцы ринутся за его кольцами и серьгами.

Понимаешь, он дал задание мне, Дэну Хьюстону, а не Хьюстон Эдвертайзинг. И я впервые в жизни не могу ничего сделать!

Даниэль истерически расхохотался.

– Ты предъявляешь самому себе слишком высокие требования, – заметила Тэдди. – Ни один человек не выдержит такого давления. Не надо думать, что ты единственный гений рекламы, а все остальные ничего не смыслят в этом деле. Я уверена, что мистер Грациано не имел в виду, что ты обязан сделать этот проект в одиночку.

Ты работаешь на износ и удивляешься, почему у тебя ничего не получается.

– Ты опять об отдыхе? – непримиримо спросил Даниэль.

– Да, – вызывающе ответила Тэдди. – Ты снова сидел здесь всю ночь. Чего ты рассчитываешь этим добиться?

– Я уволю всех, кто тебе на меня доносит, – проворчал Даниэль, но Тэдди расслабилась. По его тону она поняла, что самое страшное уже позади.

– Почему бы тебе просто не уволить меня? – невинно осведомилась она.

Дэн улыбнулся, показывая, что оценил шутку.

– Ты же знаешь, что я не смогу без тебя обойтись, – с легким упреком произнес он.

– Значит, приступаем к работе? – весело спросила Тэдди. Гроза миновала, Дэн снова стал самим собой.

– Приступаем, – с вздохом откликнулся он, извлекая из многочисленных ящиков кипы бумаг.

2

Лючия Грациано с самого утра была в отвратительном настроении. Ей не нравилось все вокруг – и огромный отель, и постоянная суматоха на улицах, и вынужденное одиночество.

Все ее друзья остались в Италии, а она должна сидеть в этом грязном и шумном городе. А все из-за отца.

Эдуардо самым жестоким образом разыскал ее на веселом девичнике и потребовал, именно потребовал, чтобы она немедленно вылетела в Нью-Йорк. Дескать, компания превыше всего! Объяснять отцу, что до его фирмы ей нет никакого дела, Лючия не стала. Эдуардо был известен своим суровым нравом и, если что, мог легко лишить дочь средств к существованию.