Золотая бабочка

Похвала всегда приятна, особенно если предъявляешь к себе высокие требования.

– Кстати, а как там племянница Питера? – как бы невзначай вспомнила Тэдди. – Спокойная девочка? Вы с ней поладили?

– О, да, – усмехнулся Даниэль, – мы достигли полного взаимопонимания.

Все идеально. Если не считать того, что она сразу захламила мою лучшую комнату для гостей непонятными тряпками, книжками и баночками, раскритиковала в пух и прах мои кулинарные способности и до трех утра слушала заунывную музыку, мешая мне спать.

Однако она почувствовала, что Дэн что-то скрывает.

– В чем дело? Племянница оказалась племянником?

– Если бы. Я не знаю, почему мы решили, что она ребенок. Она оказалась вполне взрослой девицей с кучей комплексов, присущих подросткам.

Насчет комплексов Дэн несколько преувеличил. Элли Хасл производила впечатление человека, у которого они начисто отсутствуют. Она очень быстро освоилась в незнакомом месте, и у Дэна появилось неприятное ощущение, что это он гостит здесь, а не она.

– А сколько ей лет? – Тэдди была неприятно удивлена. – Она хорошенькая?

– Лет семнадцать, наверное, – неуверенно ответил Дэн, – что касается внешности… Если ты когда-нибудь видела малолетних бродяжек в метро, то она примерно из той же категории…

Тэдди присвистнула.

– Подкинул Питер тебе подарочек, – сказала она. – Мог хотя бы предупредить. И зачем ей жить у тебя? Такая взрослая девица вполне могла бы остановиться до приезда дядюшки в каком-нибудь мотеле.

Даниэль и Тэдди обменялись улыбками. О трудном характере Моны Дестен они знали не понаслышке.

– Понимаешь, мне было неудобно спрашивать у Элли, почему она не может пожить в гостинице, – пояснил Даниэль. – Она была такой уставшей, она рассчитывала на меня. Это было бы просто невежливо… И потом, не так уж часто Питер просит меня об услуге…

– Конечно, – протянула Тэдди, быстренько прикидывая про себя, какую выгоду можно извлечь из пребывания племянницы Питера в доме Дэна.

– Да. Элеонора Хасл. Но она предпочитает, чтобы ее называли Соловьиной Трелью, – в голосе Дэна слышалась еле заметная ирония. – Так ее звала няня-индианка.

– Замечательно, – фыркнула Тэдди. – Почему столь экзотично? Юная дева прекрасно поет?

Тэдди чувствовала, что начинает злиться.