Невероятные приключения – ну, здравствуй, ведьма!

– Фрид, ты хочешь сказать, что твоя колбаса будет лежать на соседней полке с моим платьем? Перестань канючить уже, нытик! – рыкнула Юлька, и побежала скорее занимать свои комнаты, на перегонки с Фридрихом.

Грегор положил нам на счёт такую сумму, что мы не смогли бы её потратить и за десять лет, даже при особом желании. (Желание такое было у всех, и даже предпринимались усиленные попытки, но деньги уменьшались совсем незаметно. Не помогло даже Юлькино умение сорить деньгами).

Грегор действительно нанял управляющего, и вскоре дом стал заселяться.

Нам нечем было заняться, и мы стали ходить по магазинам. Через некоторое время по нашей квартире можно было передвигаться только ''бочком'', не помогла даже Юлькина гардеробная, так как в то время, когда Юлька закупала себе одежду, а Генка – книги – философию, химию, физику, и прочую дребедень на Юлькин взгляд, мы с Фридрихом усиленно штурмовали продуктовые магазины. Мы набрали кучу продуктов, прежде чем выяснилось, что многие из них были скоропортящимися (и их не могли спасти даже наших три холодильника), и нам пришлось ускорить процесс их поедания, в результате чего мы практически всё время жевали, начиная уже в магазине, при покупке.

– Вот до чего может довести жадность! – заметил Генка, сидя в кресле и положив ноги на коробку с тушёнкой. – Эти натащили продуктов, как будто собираются их есть, как минимум лет триста; эта набрала вещей на все пятьсот! Ты что, будешь носить по нескольку платьев сразу?! Загрузили квартиру, стать некуда!

– А ты своими книгами всё остальное пространство заставил! Скоро мы по квартире будем передвигаться под потолком! – возмутилась Юлька.

– Так, хватит! Надо потихоньку избавляться от ненужных вещей! – твёрдо заявил Генка, зацепившись за ведро со сгущённым молоком.

Той же ночью, пока мы спали, Юлька вынесла на улицу нашу коробку с копчёными курами, а мы с Фридрихом выкинули её – с заколками и ободками, и уже утром Генка отдал в библиотеку свои прочитанные книги.

Следующий день мы ходили по квартире и высматривали – у кого, что плохо лежит. Как на грех, ни у кого ничего плохо не лежало, потому, как, каждый бдительно охранял своё добро.